— Правильно. Нужно быть гордой. И быть с тем, кто не представляет своей жизни без тебя. Ты красивая, умная девочка и достойна, чтобы тебя любили.
— Да… — вздыхаю я.
Достойна. Только проблема в том, что я хочу, чтобы меня любил только он. Нет в этом мире других мужчин.
Прижимаюсь щекой к прохладной ладони Нелли.
— Ты чего такая горячая? — обеспокоено спрашивает Нелли, трогая мой лоб. — Что-то болит?
Да, душа болит и попа немного.
— Нет, — отрицательно мотаю головой.
— У тебя температура!
***
Я заболела.
Нет, у меня ничего не болит. Горло в норме, кашля нет. Второй день только температура и слабость. И я сплю целыми днями, не в силах подняться с кровати. Да и не вижу никакого смысла подниматься.
Доктор говорит, что так бывает. Это переутомление, и организму нужно отдохнуть.
Это не переутомление. Это эмоциональное выгорание и ощущение, что тебя не любят и не хотят. Поэтому мой организм бунтует, капризничает и привлекает к себе внимание. Энергии нет совсем.
Всё пройдёт…
Пройдёт…
Меня будит стук в дверь. Не отвечаю. Открываю глаза и вижу, как в мою спальню входит Надя. Отца нет. Он в командировке. Надя старается заботиться обо мне.
— Я бульон принесла. Вкусный. С гренками, как ты любишь. Хрустящие, на сливочном масле, — ставит на кровать специальный поднос-столик с едой.
— Спасибо. Я не хочу. Можно мне просто чаю с лимоном? И пусть Галя принесёт. Не ходи ко мне, вдруг я заразная, — указываю глазами на ее большой живот.
— Лиз, надо покушать. Пожалуйста, — умоляюще просит она. — Вот не уйду я, пока не поешь хоть немного! — категоричная.
Ладно. Сил спорить нет. Нельзя расстраивать глубоко беременную женщину. Сажусь. Ставлю на ноги столик. Макаю гренку в бульон, откусываю, жую. Вкуса вообще не чувствую. Беру кружку с бульоном. Пью.
— Температуру давно мерила?
Надя берет градусник-пистолет, приставляет ко мне.
Хмурится.
— Тридцать восемь. Доктор говорит, если завтра температура не спадёт, нужно ехать на обследование.
— Я не поеду. Не выношу больницы. Тем более обследования.
Как представлю все эти сдачи анализов, уколы, осмотры, так в дрожь кидает.
— Лиз, я тоже не люблю, но терпела, когда болела, и сейчас терплю из-за беременности. Это здоровье, с ним не шутят! — строго сообщает мне она.
— Всё пройдет, — отставляю от себя столик, укрываюсь одеялом с головой.
Надя уходит, оставляя меня в покое.
Утром мне не лучше. Температура держится. Но я глотаю таблетки, через силу принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз. Хочу на свежий воздух, надоело сидеть в четырёх стенах, они меня душат. Прошу у горничной принести мне чай с мёдом и сажусь на диван в шатре возле бассейна. Беру подушку, обнимаю ее, откидываю голову на спинку и смотрю в небо.
— Всё! — решительно подходит ко мне Надя. А я закрываю глаза. — Ты едешь в клинику. Я позвонила. Тебя там ждут. Всего один день обследования. Там как дома. Поверь. Я там была. Персонал будет нянчиться с тобой, как с родной. Палата даже лучше, чем твоя комната. Собирайся.
— Нет. Не поеду, — хнычу, прижимая к себе подушку крепче.
— Лиза. Я позвоню отцу, он же прикажет увезти тебя насильно! – строго сообщает мне она.
— Нет. Я выпила таблетки, сейчас станет легче.
— На время. Лиза!
— Не хочу! — закрываю глаза, больше не слушая ее. Выдыхаю, когда Надя уходит. Вот и хорошо.
Открываю глаза, когда слышу шаги. Ко мне идёт Довлатов.
И если бы это была забота с его стороны. Но нет, это Надя послала. Закрываю глаза, не выпуская из рук подушку, когда он подходит и садится рядом со мной. И я даже больная реагирую на его запах, глубоко вдыхая, впуская его в себя.
Ненавижу!
— Поднимайся, машина и документы готовы. Нас ждут в клинике, — грозно говорит он мне.
— Сейчас прям бегу, волосы назад, — фыркаю. — Я никуда не поеду. Тем более с тобой. Нянчить меня не нужно, — отмахиваюсь.
Слышу, как усмехается.
Смешно ему!
Готовлюсь к очередной порции уговоров. Но нет, их не следует.
— Ай! — вскрикиваю, когда Вадим вырывает у меня подушку и неожиданно поднимает на руки.
Лиза спит на заднем сиденье, как ребенок, обнимая машинную подушку. Маленькая, трогательная. Щеки раскраснелись от температуры. Губы подрагивают.
Ребёнок…
А я смотрю на неё не как на ребёнка. Давно так смотрю. Около года. С тех пор, когда понял, что она тоже расценивает меня не как взрослого мужчину, годящегося в отцы. Это невозможно было не заметить. Ее притязания и попытки мне понравиться – слишком выразительные. Сначала меня это забавляло.
Смешно…
Потом злило.
А потом…
А потом девочка как-то неожиданно выросла в моих глазах. И я стал смотреть на нее так, как она хотела.
И это ни хрена не хорошо!
Она маленькая, наивная дура, а я…
Очень много «но» между нами.
Ей кажется большой авантюрой подцепить взрослого дяденьку. Лиза в общем по натуре бунтарка. У нее все не как у нормальных девушек ее возраста. Она дружит с бывшей мачехой, знает наизусть Маяковского, любит слушать «Аэросмит» и увлекается совсем не детскими танцами.
И вот решила, что любит меня…
Мужика, который старше ее на шестнадцать лет и хочет развязать войну с ее отцом.
