Легко сказать себе «нет». Трудно вычеркнуть эту маленькую лису из своего поля зрения, когда она совсем мне в этом не помогает.
С моей стороны это просто примитивная животная мужская физика. Молодое, еще никем не тронутое тело.
Лиза привлекательная, красивая, породистая самка, и я, как пес, чувствую запах ее феромонов, которые запускают во мне реакцию. Особенно когда это тело предлагает себя всеми доступными способами.
И я ведусь.
Ну невозможно закрыть глаза.
Отвожу взгляд от девочки, стараясь смотреть только на дорогу. Зубами вынимаю из пачки сигарету, открываю окно, прикуриваю.
Да бля… Не успеваю сделать и затяжки, выкидываю сигарету и закрываю окно.
Болеет ведь малая.
Продует.
На светофоре пробка. Нервно стучу пальцами по рулю, снова посматривая на спящую Лизу. И эту подушку она очень трогательно обнимает. Волосы упали на лицо. Хочется их поправить.
Закрываю глаза.
И ведь дело не только в физике. Дело в эмоциях. Она будит во мне что-то очень давно забытое.
Эти танцы ее…
Ведь специально меня затащила посмотреть.
Посмотрел…
Сглатываю от воспоминаний.
Будь я ее отцом, давно запретил бы. Нет, сжёг бы на хрен студию, где ее этому научили. Мелкой везёт, что Олег особо не интересуется направлением танцев.
А потом эта коза сбежала.
Нет, намеренно позвала меня!
Спровоцировала!
Такая, мать ее, дерзкая и взрослая, смотрит в мои глаза с вызовом. И я наказываю ее за эту дерзость. Не как ребенка наказываю. Как женщину. Сам не понимаю, что на меня находит.
Где, сука, был мой контроль?
И мозги…
А потом ее «люблю». Честное, искреннее, наивное, трогательное, и что-то внутри рвётся с треском, взрывая грудную клетку болью, которую можно погасить только прикоснувшись к ней.
Я пожалел, как только мои губы коснулись ее губ, как только попробовал девочку. Нет, не пожалел именно о поцелуе, пожалел о том, что не сдержался. Сорвался, как пес с цепи. Очень голодный пес.
Я же не пацан. Мне этого поцелуя мало. Мне ничтожно мало. Хотелось большего и сразу. Как привык.
А потом случился откат…
Ей было больно. Я видел, я чувствовал. Но так было нужно. Молодая, еще переживёт.
А я не хочу снова в этот омут. Уже терял голову от женщины. Крошил всех из-за неё. И ничем хорошим это не закончилось.
И вот она, больная, трогательная и сладко пахнущая, спит на заднем сиденье моей машины.
Паркуюсь возле клиники, выхожу из машины, пересаживаюсь к Лизе на заднее. Будить не хочется. Все-таки поправляю ее волосы, убирая их с лица. Болеет малышка. Из-за меня болеет.
Но надо переболеть, малыш. Поверь, так будет лучше для всех.
— Лиз, — поглаживаю ее по руке, пытаюсь разбудить. Хмурится, крепче обнимая подушку. Внутри что-то сжимается. Ее жалеть сейчас надо, баловать, любить…
Закрываю глаза. Очнись, Довлатов.
Она ребёнок.
— Лиза! — повышаю голос. — Приехали! Пойдём!
— Я не хочу, — хнычет, отворачиваясь от меня.
Ну ведь правда ребёнок.
Куда тебя потянуло на взрослых циничных дяденек?
Уговаривать я не умею. Просто снова поднимаю ее на руки и выношу из машины.
Девочка, конечно, сопротивляется, что-то там требует, дёргается, но мне плевать. Лиза больна, и ей нужен врач.
Отпускаю только в клинике. Жду от нее очередных недовольств, но, на удивление, сталкиваюсь с очень послушной и напуганной девочкой.
В клинике словно выключают привычную Лизу и включают какую-то незнакомую мне девочку.
Она цепляется за мою руку и утыкается носом в плечо, прижимаясь, пока я заполняю ее данные. А потом так же покорно идет вместе со мной в одноместную комфортабельную палату. Здесь частное платное отделение терапии, больше похожее на гостиницу.
— Располагайтесь, — улыбается нам медсестра. — Ждем вас в восьмом кабинете на анализ крови. Дальше вас проводят на флюорографию и УЗИ, — сообщает она нам и уходит. А Лиза вжимается в меня сильнее.
— Я никуда не пойду, — шепчет она мне.
И вот настоящая Лиза больше не прикоснулась бы ко мне. А если бы и разговаривала, то только в язвительном тоне. И если сейчас передо мной растерянная девочка, которая забыла, как я ее отшил, значит, действительно очень боится.
— А кто мне недавно кричал, что очень взрослая? — усмехаюсь. Обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Прекрати. Это не страшно.
— Вадим… — закусывает губы, а я смотрю на них. Раньше бы не обратил внимания. А сейчас, когда попробовал… — Не уходи.
Ну вот как ей отказать?
У меня дел невпроворот. Я вообще зарекся не оставаться с ней наедине. Но… Больные глаза смотрят на меня так искренне.
— Ладно, малая, — киваю. — Только давай без капризов, — закатываю рукава рубашки, иду в ванную комнату мыть руки. Когда возвращаюсь, Лиза уже, свернувшись, лежит на кровати. — Малыш, вставай, пойдём, — поднимаю ее за руки. — Это надо пройти. А потом, обещаю, ты поспишь. И никто тебя больше не тронет.
— Обещаешь? — смотрит на меня, как на бога. Киваю.
Малышка стойко терпит сдачу анализов и все процедуры, но не выпускает меня из виду.
Ты специально заболела?
Пока мы ждем вердикта врача, Лиза спит, снова обнимая подушку. А я выхожу на двор клиники покурить. Возможно, это вообще последняя наша встреча.
