Я даже не осознаю, что он поднимается выше, располагается между моих ног и упирается в мокрые складки головкой члена. Я еще дрожу и с закрытыми глазами лихорадочно ищу его губы. И он целует меня глубоко, сплетая языки. А его руки стискивают мои бёдра, надёжно удерживая, чтобы не вырвалась.
— А-а-а-а! — вскрикиваю и кусаю его губы, когда он врывается в меня одним мощным толчком на всю длину.
Вадим замирает, и я вместе с ним, распахивая глаза.
Это больно, да.
Очень больно…
Судорожно дышу, пытаясь привыкнуть. Чувствую себя так, словно в меня засунули что-то очень большое и невыносимо растянули.
— Малыш… — глотает воздух Вадим, убирая волосы с моего лица. — Ты же хотела быть моей?
— Хотела, — обнимаю его шею и утыкаюсь губами в его плечо.
— Ты моя. Добилась, чего хотела. И это больно, да… — выдыхает. — Расслабься и впусти меня, станет легче. Назад дороги нет.
— Куда впустить? — поднимаю голову, заглядывая ему в глаза. — Ты и так весь во мне!
— Нет, — смеётся. — Ещё недостаточно, — двигает бёдрами, толкаясь в меня.
Паникую, тело рвётся само собой, пытаюсь оттолкнуть Вадима, упираясь в плечи. Мое тело в истерике, но на самом деле я не хочу, чтобы он останавливался.
Вадим хватает мои руки, сплетает наши пальцы и поднимает их над моей головой, прижимая, чтобы не дёргалась.
— Девочка моя… — судорожно сглатывает. — Впусти меня, мне очень надо.
Нас обоих трясёт от ощущений.
Пытаюсь расслабиться, закрываю глаза, глотая воздух.
— Давай…
И он двигается, сначала медленно, но с каждым разом все быстрее и глубже. Уже не так шокирующе больно, больше обжигает и растягивает, хотя казалось, что уже некуда.
В какой-то момент открываю глаза, ловлю его сумасшедший взгляд, и всё. Забываю о боли. Я вижу, как ему действительно надо, как ему горячо и тоже невыносимо. Сама тянусь к его губам, проводя по ним языком, оплетаю ногами его двигающиеся бедра, позволяя этому мужчине всё.
Ему всё можно...
Его так много во мне. Это невыносимо и прекрасно. Всё как мне надо. Как я хотела.
— Малышка моя. Лиза, — хрипло выдыхает, впиваясь губами в мою шею. — Очень сладкая девочка. С ума меня свела, зараза такая, — рычит, ускоряя движения бедрами. А потом резко поднимается, выходит из меня, сжимает свой член и кончает с хриплым стоном, изливаясь на мой живот горячей вязкой спермой.
А я смотрю на его удовольствие, и меня сносит от этого. Это я смогла довести его до этого. Это от меня и со мной. Удовлетворенно улыбаюсь, кусая губы.
Мой.
— Даже не хочу знать, отчего ты такая хитрая и довольная, — хрипло посмеивается и падает на меня, утыкаясь губами в мою шею.
Обнимаю его, поглаживая по мокрой спине. Между ног саднит и горит, тело подрагивает, я вся потная и растерзана им.
Но так хорошо мне ещё никогда не было...
Лиза спит. А мне не спится. На часах шесть утра. Стою на балконе, курю. Смотрю на рассвет. Меня дико ломает и разрывает.
Я сорвался…
Какого черта я сорвался?
Что, я не видел женского тела?
Видел.
Тысячи раз.
И как удовлетворяют себя – тоже видел, и картинки гораздо развратнее видел. Но все это была не Лиза…
Я вернулся домой с четкой мыслью обозначить границы. А вышло так, что стер их на хрен.
Закрываю глаза, глубоко затягиваясь.
Конечно, одно другому не мешает. Я не насиловал дочь Литвина, не принуждал, мало того, маленькая зараза сама этого хотела. Но я-то взрослый мужик, а она девочка, так что все равно вся ответственность на мне.
С любой другой прокатило бы: трахнул, удовлетворил похоть и забыл.
С Лизой так не прокатит. Она…
Она особенная. Кажется, она вообще всегда была моей. И кажется, я это знал. Вопрос времени, когда случилось бы на физическом уровне.
Случилось.
Я оказался не такой гранитный, каким хотел быть. Устоять было нереально.
Мои планки сорвало даже не оттого, что ее пальчики растирали промежность. Мои планки сорвало от ее искусанных алых губ, стонов, подрагивающего тела и этих вдрызг пьяных глаз в момент оргазма, когда взорвалась она, смотря мне в глаза.
И все…
Я потерял голову и ощущение реальности. Я взял, что принадлежит мне.
А дальше что?
Вот сейчас она проснется с уверенностью, что жизнь прекрасна и я ее принц на белом коне. Будем мы жить долго и счастливо.
Правильно было бы сразу сказать ей правду, что означает сделать больно. Еще хуже – вообще промолчать и оттолкнуть.
Ни того, ни другого я не хочу. Но и молчать, продлевая ее иллюзию счастья, тоже хреново. Как ни крути, при любом раскладе будет больно. При любом раскладе я мудак и воспользовался девочкой.
Что я натворил?
Зачем?
«Сука!» — вколачиваю кулак в раму пластикового окна на лоджии, и она немного деформируется.
В каждом самом идеальном плане есть препятствие. В моем – Лиза. И теперь кажется, я это всегда знал. Но все равно пошел вперед. А назад дороги нет и не будет...
Тушу сигарету в пепельнице. Иду в спальню. Планирую в свою, но сворачиваю к ней. Мое тело давно поссорилось с головой.
Лиза спит на животе. Голая. Простынь, которой я ее укрыл, на полу. Юная, нежная, красивая, сексуальная.
Не ребёнок, конечно... Уже женщина. И женщиной ее сделал этой ночью я.
