Закрываю дверь, зарываюсь в пионы лицом. Голову опять кружит. Он знает, какие цветы я люблю. Я тоже давно ему нравлюсь. И мне хочется вопить от счастья. Что, в принципе, и делаю. Ставлю цветы в вазу в гостиной. Врубаю музыку, скидываю халат и иду в ванную, в голос подпевая певице.
Выхожу из ванной, кутаясь в большое черное полотенце Вадима. Со стороны двери стучат. И, судя по очень громкому несдержанному грохоту, стучат уже давно. Это точно не Вадим. У него есть ключи. Выключаю музыку, иду в прихожую, заглядывая в глазок.
А там Света.
Нагло продолжает тарабанить в дверь с умным видом.
Нарисовалась, не сотрёшь.
И мне, конечно, не надо бы ей открывать. Но я плотнее закрепляю полотенце и всё-таки открываю. Надо сказать ей, чтобы забыла сюда дорогу. Я в своей эйфории вообще забыла о ее существовании. И лучше бы Вадим с ней расстался. Иначе я выдеру ей волосы, а ему кое-что отрежу.
Распахиваю дверь, вопросительно вздергиваю бровью.
Света молча меня осматривает с ног до головы. Осматривает так, словно я враг народа или что-то мерзкое.
— Вадима нет и для тебя никогда больше не будет, — выдаю я ей, осаживаю с порога. Пусть знает свое место.
— Я знаю, что его нет. Я к тебе, — отвечает она и делает шаг вперед, намереваясь пройти. Ставлю руку на косяк, не пропуская. Из соседней двери выходит мужчина и кидает на меня удивлённый взгляд.
— Предпочитаешь разговаривать здесь? И привлекать внимание обнажённым телом? Хотя неудивительно, ты беспринципная малолетка.
На секунду распахиваю глаза в шоке от ее оскорблений.
— Я стриптизерш не вызывала, — хочу захлопнуть дверь перед ее носом, но эта наглая баба просовывает руку, желая, видимо, меня остановить. Тяжёлая дверь бьет по ее руке, зажимая между косяком.
— Ай! — вскрикивает Света, одёргивает руку, начиная вопить и трясти ей, как ненормальная. — Ты сломала мне пальцы! — орет она. Пальцы у нее действительно синеют и распухают на глазах.
Ну а я тут при чём?
Нефиг совать свои руки.
В растерянности наблюдаю, как она приседает и трясёт ладонью. Не то чтобы мне стыдно. Но…
— Скорую вызвать? — интересуюсь я.
— Психушку себе вызови. Ненормальная! — кричит на меня. Слышу, как распахиваются створки лифта, и позади Светы появляется Вадим.
— Что происходит? — спрашивает он, в шоке осматривая нас.
— Кажется, она сломала мне руку, — произносит Света. Она меняется за секунду. Из злобно орущей стервы превращается в несчастную белую овцу. Голос тихий, на лице вселенская боль. Даже слезы пускает и всхлипывает, как трепетная лань. — Ай! — пищит, когда Вадим берет ее руку, осматривая.
— Лиза? — поднимает на меня строгий взгляд.
— Я ее не трогала. Она сама.
— Сама сломала пальцы? — еще строже спрашивает он, словно я провинившийся врущий ребенок.
— Внаглую сунула руку, когда я хотела закрыть дверь.
Я овцу из себя не строю. Говорю, как есть.
— Ясно, — стискивает челюсть Вадим.
— Вадик, рука невыносимо болит, — ноет Света.
— Поехали в травмпункт, — отвечает он ей, берет под здоровую руку и ведёт к лифту. А наша пострадавшая актриса продолжает стонать и умирать.
— Стойте! Я с вами!
Они не останутся у меня наедине. Ни за что!
Вбегаю в квартиру, скидываю полотенце и натягиваю на себя первое попавшееся спортивное платье с капюшоном. Впрыгиваю в балетки и на ходу закалываю мокрые волосы заколкой, захлопывая дверь. Вадим и Света уже спустились. Влетаю в лифт, нервно жму кнопки, заглядываю в зеркало.
Ой, мама дорогая!
Всё не в тему. Платье белое с капюшоном, балетки красные классические, а на голове гнездо. Пытаюсь пригладить волосы, но створки открываются, и я оставляю все как есть.
Выбегаю на улицу. Вадим уже выезжает со стоянки. Останавливаюсь, выразительно матеря эту парочку взглядом.
Довлатов подъезжает ко мне и останавливается.
То-то же!
Овца Света на переднем сиденье, рядом с Вадимом.
Ладно, сажусь назад. Машина срывается с места.
Всю дорогу пострадавшая стриптизёрша страдает и стонет, Вадим посматривает на меня строгим взглядом папочки. А я злюсь.
Не считаю себя виноватой и извиняться не собираюсь. Она сама пришла и сама нарвалась. А теперь строит из себя нежную фиалку.
В травмпункте Вадим идет со Светой к врачу. А я уже в ярости. Всё, она доставлена в больницу, ей и без Вадима помогут.
Пока жду их в коридоре, накручиваю себя еще больше. Хочется выйти на улицу, потому что травмпункт – это не лучшее место для времяпровождения, даже если он частный и платный. Стонущий мужчина в коридоре не вдохновляет. Но я сижу на месте. Не оставлю их одних ни на минуту. Не доставлю Свете такого удовольствия.
Они выходят примерно через час. Выражение лица Светы еще печальнее. Прям мученица. Ее рука забинтована в специальном фиксаторе.
— Всё? — поднимаюсь с места.
— Нет, мы отвезём Свету домой, — сообщает мне Вадим.
— А что, такси уже отменили?
Вадим не отвечает, смиряя меня взглядом.
Ну он правда думает, что я шарахнула ее по руке специально? Реально?
В этот раз опережаю Свету и сажусь вперед к Вадиму. Везем пострадавшую домой.
— Может, ты спросишь у неё, зачем она вообще явилась?
Поворачиваюсь к овце.
