На самом деле я очень хорошо знаю своего отца. И если он захочет, то я поеду куда угодно. Меня просто посадят в частный самолет и увезут. А отец хочет. Все мои доводы – для него капризы и блажь. Так было всегда. Была бы жива мама, она бы меня не отпустила. И Нелли, вторая жена отца, встала бы на мою сторону. А Надя… Перевожу на нее взгляд. Это Надя. Она старше меня всего на три года и заглядывает отцу в рот. Отец для нее царь и бог: как скажет, так и будет.
От досады допиваю шампанское и беру еще бокал.
Торт и салют проходят для меня уже фоном. Настроение окончательно испорчено. Довлатов где-то потерялся со своей белобрысой шавкой. Видимо, снова пошел трахать ее в подворотне. Животные! С друзьями я почти не общаюсь, мой план флиртовать оставшийся вечер со Славиком стал бессмысленным, ибо главный зритель, кому предназначен спектакль, ушел.
Все расходятся к полуночи. Музыка стихает, официанты убираются в шатре. Отец с Надей поднялись к себе. А я беру сигареты, захожу за дом в слепую зону, где нет камер, сажусь на ступеньки и курю, смотря в небо.
А может, к черту всех и действительно уехать? Найти там себе британца и выйти за него замуж. Назло Вадиму. Только вот ему плевать. На моей свадьбе он также будет аплодировать и зажимать какую-нибудь бабу.
Скотина!
— Курящая девушка – словно пепельница. Завязывай, мелкая.
Вздрагиваю, когда слышу голос Довлатова. Он подходит ближе и садится на ступеньки рядом. Сначала по привычке хочу выкинуть сигарету в траву и сделать вид, что не курила. Но быстро прихожу в себя. Демонстративно затягиваюсь.
Мелкая…
Пошел он к черту!
— Что это было? — так спокойно интересуется Вадим, внаглую отнимая у меня сигарету, и затягивается сам. Ненавижу сейчас себя за то, что неосознанно глубоко вдыхаю мужской запах. Я, походу, фетишистка и получаю особенный кайф от мужского запаха. Он как наркотик, хочется еще и еще, до мурашек и головокружения.
— День рождения мой был, если ты не заметил, — кусаюсь в ответ. Во мне сейчас столько злости и обиды, что хочется закатить скандал. Только вот головой понимаю, что я не его женщина и как бы предъявлять нечего. И вот мне бы, дуре, встать и демонстративно уйти, а я сижу с ним рядом.
— А стекло, разбитое над моей головой, это такой перфоманс? — ухмыляется Довлатов. Шутник.
— А это воспитательная мера, — тоже язвительно усмехаюсь. — Очень неприлично зажимать белобрысую шавку на чужом празднике.
— Ее зовут Света. Не нужно оскорблять девушку, прикуси язык, — недовольно поучает меня Вадим.
— Да плевать мне, как ее зовут. Была бы приличная тёлка, никто бы не оскорблял.
— А Света, значит, неприличная?
Смотри, как заступается за свою тёлку. И от этого мне хочется его треснуть. Тяну руку в желании отобрать сигарету. Я не хочу курить. Я хочу прикоснуться губами к фильтру, к которому прикасались губы Вадима.
Я ненормальная. Знаю…
Но Вадим не отдает мне сигарету, тушит ее на ступеньке и растирает в своих пальцах.
— Завязывай курить, мелкая. Некрасиво такой прелестной малышке травиться никотином.
Прелестной малышке…
Гад. Ненавижу!
Зачем так лицемерить?
— Так чем тебе Света не угодила?
— Достойные женщины не позволяют зажимать себя в подворотне. Делай выводы…
Поворачиваюсь, рассматривая профиль Вадима. Хорош, зараза. За глаза подчинённые называют его седым. Не просто так. Несмотря на то, что Довлатову всего тридцать семь, в висках у него немного седины. Словно его черные волосы немного припорошило снегом. Сколько себя помню, седина у Вадима была всегда, говорят, с молодости. Такая особенность. Но этому гаду идет. Придает особый шарм.
— Любая женщина позволит. Даже монашка, — усмехается Вадим. — Все зависит от того, как попросит мужчина или не попросит.
— Значит, этот бокал был адресован тебе! — слишком громко и эмоционально заявляю я.
— И тут возникает логичный вопрос, мелкая. Какого хрена ты следишь за мной?
— Я не слежу. Просто мимо проходила… — фыркаю, отмахиваясь.
Хоть я и люблю этого гада, но гордость никогда не позволит вот так унизительно в этом признаться. В моих фантазиях Вадим должен был сам обратить на меня внимание. Бегать за мной и признаваться в любви.
— Проходила мимо за домом? Куда шла, мелкая, в лес? — смеется надо мной. А меня злость берёт. Резко поднимаюсь с места. Не собираясь спорить. Отчасти, потому что Вадим прав.
— Я не мелкая. Не называй меня больше так никогда! — от досады, как ребенок, топаю ногой. — И куда я шла – не твоё дело.
— Окей, — Вадим поднимает руки, сдаваясь, продолжая смеяться надо мной. А я ухожу. Нет, даже убегаю.
Разве он не видит, что делает со мной?
Довлатов, хоть и гад, но далеко не дурак. Возникает ощущение, что он всё он видит и намеренно издевается надо мной.
***
Утро дается с трудом. Я выпила вчера слишком много шампанского, плюс не смогла уснуть от распирающих эмоций и обиды. Итог – головная боль и опухшее лицо.
