Да, я знала, что так будет. Тимур ко мне неравнодушен. Точнее, неравнодушен к моей пятой точке. С Довлатовым не все потеряно. Мне нужно сегодня затащить его на нашу репетицию. Пусть посмотрит на меня. Я лучше, красивее и сексуальнее, чем его телка.
— Штаны сначала надень, — велит мне Вадим, осматривая.
— Да что вы все заладили, я в штанах! — цокаю и иду к машине.
По дороге на репетицию зависаю на мужских руках на руле. Есть что-то сексуальное в этих сильных, грубых руках. Особенно когда они натруженные, с переплетением вен. И этот чёрный широкий кожаный браслет тоже идёт Довлатову, как никому. И машину эти руки ведут уверенно.
— Вадим, — привлекаю к себе внимание.
— Что ты задумала?
— Да почему сразу задумала? Я еще даже слово не сказала, — возмущённо вскидываю руки. Вообще-то задумала – да. Но сейчас не об этом.
— Я тебя, мелкая, хорошо знаю, таким тоном ты обычно выдаёшь что-то запредельное, — усмехается.
— Да у меня просто вопрос.
— Ну попробуй его задать, — снисходительно выдает он мне. Смотрите какой. Цокаю.
— Ты был женат.
— Был, — выдыхает с каким-то сожалением.
— Да подожди, это не вопрос. Почему ты развёлся?
— Зачем тебе ненужная информация?
— Просто ответь.
— Это личное, Лиза.
Лиза… По имени он называет меня редко. Чаще мелкой.
— Вот что ты за человек? Просто поговорить с тобой нельзя, — надуваю губы. На самом деле не просто это, конечно. Мне интересно всё, что касается его личного.
— Развёлся я потому, что ни одна женщина не потерпит конкуренцию и измену.
— Ты изменял жене? — распахиваю глаза. Мне казалось, он не такой.
— Да, — кивает. — С работой, — грустно усмехается. — Я тогда начинал с твоим отцом, у нас были общие активы, и бизнес только становился. Я жил, ел и спал на работе. И не заметил, как супруга отдалилась. Ну никак не мог оставить тогда всё ради нее… Женщинам мало номинального супруга в паспорте. Им нужно внимание. Все мое внимание тогда занимала работа. Как, в принципе, и сейчас. Вот как-то так, Лиза. Удовлетворила любопытство?
— Нет, я еще не полностью удовлетворена, — хихикаю. — А телка твоя белобрысая как это терпит тогда?
— Ее зовут Света! — недовольно поправляет меня.
То есть ее нужно только по имени называть, а меня можно – мелкой.
— Хорошо! Как к этому относится твоя Света? Не требует внимания?
— Света – это не жена. Ее устраивает то, что между нами есть.
— А что между вами есть?
— Маленькая еще, — усмехается, качая головой.
— Я давно выросла, если ты не заметил! И поняла, про что ты, — закатываю глаза. — То есть жениться ты не собираешься.
Вадим отрицательно крутит головой.
— Ты думаешь, она не хочет большего?
— Не хочет.
— А говоришь, я маленькая, — смеюсь. — Сто процентов твоя Света спит и видит, как затащить тебя в загс. Но делает вид, что ее все устраивает. Чтобы не спугнуть тебя. Бабы по природе хитрые. Сам не оглянешься, как она тебя на себе женит.
Я это понимаю лучше Вадима. И поэтому мне нельзя уезжать.
— Ой, мелкая, — смеётся, паркуясь возле моей студии. — Слишком умная, куда бы деваться, — качает головой. — Беги, давай. Через сколько тебя забрать?
— Пойдем со мной, — спокойно прошу его я. — Посидишь в зале. Я не знаю, когда освобожусь.
— Позвонишь, подъеду. У меня как раз в городе есть дела.
Нет, так не пойдёт. Не для этого я его сюда тащила.
— Вадим, — делаю самое печальное лицо. — Там один тип ко мне пристает.
По его насмешливым глазам вижу, что не верит мне.
— Да он не просто пристает, а домогается. А слов не понимает. Если тебя увидит, то побоится.
Конечно, никто меня не домогается. А если бы было так, я сама могу отшить кого угодно.
— Лиза, я тебя считываю на раз. Зачем я тебе там понадобился?
Подозрительно сводит брови. Да, он хорошо меня знает. Таких фокусов я выкидывала кучу.
— Ладно, хорошо. Хочешь правду? — делаю лицо еще трагичнее. — Отец никогда не приходил на мои выступления. Когда была Нелли, ходила она. Теперь она не в нашей семье. А мне хочется, чтобы хоть кто-то присутствовал. К другим приходят парни, девушки, мамы. А ко мне… — делаю театральную паузу, не договаривая.
На самом деле это тоже не совсем правда... Я давлю на жалость, да.
Но на войне все средства хороши.
Довлатов задумывается.
Ну давай, соглашайся. Иначе я разочаруюсь в себе как в актрисе. А папа говорит, у меня талант и по мне плачет Большой театр.
— Ладно, иди. Я чуть позже подойду. Сделаю пару звонков.
Выходим из машины вместе. Вадим прикуривает сигарету, а я с довольной улыбкой прохожу в здание. Я тебя сделаю.
Генеральный прогон начался, мы на сцене. Через пять минут мой выход, а Вадима нет. Настроение стремительно падает.
Обманул?
— Лиз, минута осталась, встань на позицию.
Мой выход подаётся на крутящейся сцене, я вливаюсь в танец девочек, выезжая из темноты, и солирую. Ухожу на базу, прекращая следить за залом.
Закрываю глаза. И вместо того, чтобы отдаться танцу, думаю о том, какой Довлатов сволочь.
