Я присоединилась к другим сотури в очереди и отметила свое присутствие, найдя, где Халейка подделала мою подпись в прошлый раз. Очередь продолжалась до кресел, окружающих арену, хотя я заметила, как некоторые сотури направились обратно к серебряным кругам.
– Лириана, подожди! – крикнул голос с северным акцентом.
Я замерла и медленно повернулась лицом к Райану.
Согласно расписанию, наставники не должны были наблюдать за нашей практикой в течение нескольких недель. Я удивленно покачала головой и спросила:
– Что ты здесь делаешь?
– Я… я беспокоился о тебе, – признался он. – Поэтому пришел.
– Боишься, что я выставлю тебя в плохом свете? – спросила я.
– Лир, – угрюмо ответил он. – Нет.
Мне стало не по себе от серьезного тона и выражения его лица, и в душе зародился страх. Я явно забыла что-то проверить.
Его ноздри сердито раздулись, и он потянул меня в сторону, по заброшенному коридору, в темный угол и прижал к каменной стене, подальше от любопытных глаз и ушей. Одной рукой Райан уперся в стену рядом со мной, по сути, поймав меня в ловушку.
– Ты ведь пропустила первую практику? – Он практически рычал, когда говорил, а его горячее дыхание касалось моего уха.
– Да.
– Ты мне солгала!
– Да, – призналась я. – Ну и что с того? Это всего лишь один вечер. Теперь я здесь! Я…
– Я так и знал! – Откинув голову назад, он застонал. – Черт возьми, Лир! Если бы ты пришла в понедельник, то увидела бы расписание на неделю.
– Зачем мне его видеть… – Мое сердце бешено заколотилось, и я начала, наконец, осознавать, что что-то действительно не так. Дерьмо.
– Эмон хотел поставить тебя в пятерку в середине первой недели.
В пятерку? Меня? Нет. Я стала задыхаться. Я… мне предстояло оказаться в центре пятерки? Сегодня вечером? Загнанной в одно из этих проклятых серебряных ограждений, в то время как пятеро сотури будут нападать на меня?
– Нет! Почему? Я не готова. Я не могу… Он же знает, что я еще недостаточно сильна! – Я покачала головой. – Почему он так поступил со мной?
– Он пытается помочь тебе. Это первая неделя. Ученики, с которыми ты будешь сейчас драться, имеют наименьшую подготовку. Кроме того, они еще не так сильны. Это твой лучший шанс выйти из боя невредимой.
– Потому что, даже если я буду тренироваться, у меня все равно не появится ни единого шанса?
Райан покачал головой, и его глаза сузились.
– Никто этого не говорил. Эмону пришлось сделать уступку Наместнику, потому что тот отмечает каждую практику, в которой ты не задействована. И твое отсутствие в понедельник… В этом не должно быть ничего особенного, но для Наместника это лишний повод. Эмон делает это, чтобы защитить тебя.
– Проклятье. – Сверху раздался топот ног, когда остальные сотури бросились искать свободные места.
– Когда ты сказала, что сегодня с тобой все в порядке, я понял… Я должен был проверить и убедиться, что ты готова. Проклятье Мориэла! Я так и думал, знал, что ты все еще не слушаешь никого. А я был занят тем, что пытался… Дерьмо. Сейчас это не имеет значения. – Он покачал головой, его глаза сверкали, мышцы на руке напряглись. – Не лги мне больше.
– У меня были на то причины.
Он наклонился вперед, застыв в нескольких дюймах от моего лица, и его мускусный аромат окутал меня.
– Думаешь, Наместнику есть дело до твоих причин? А Императору?
Я не сдавала позиций, отказываясь отступать, отказываясь позволить Райану вывести меня из равновесия еще больше.
– Я делаю то, что должна делать!
Он с отвращением покачал головой.
– Ты сказала мне, что будешь относиться к этому серьезно.
– Так и есть!
– Серьезное отношение – это когда ты приходишь туда, куда тебе положено! А не лжешь мне в первый же день.
– Прости, – рявкнула я. – Я задела твою гордость?
– Ты думаешь, это меня беспокоит?
Мой взгляд упал на три серебряных круга, и меня охватил страх.
– Райан, хватит, мне жаль, – искренне произнесла я и потянулась вперед, схватив его за тунику. Его рука накрыла мою. В этом движении было что-то инстинктивное, естественное. Как тогда, когда мы держались за руки в тюрьме еще долго после того, как моя паническая атака прошла.
– Все в порядке, – сказал он, но затем, как будто только заметив наше соприкосновение, отпустил меня, и я опустила руку вдоль тела.
– Я не хотела лгать… Я просто подумала, что должна… Что сделано, то сделано. Теперь я здесь. Скажи мне, что делать.
Сжав челюсти, он посмотрел на арену, потом на меня, но его взгляд смягчился, и ярость в изумрудных глазах угасла.
– Я знаю. И, Лир, я… я на твоей стороне. – Он резко выдохнул, отступая назад. – Их движения будут неумелыми, – продолжил он. – Они пока не умеют работать в команде. Попытаются выпендриться и превзойти друг друга. Пока не зациклены на том, чтобы проявить себя в бою. Ты там долго не пробудешь. Тебе не нужно с ними драться. Просто постарайся выстоять. Как можно больше уклоняйся, уворачивайся и отступай. Никто из них еще не обладает боевыми приемами, по крайней мере, на третий день.
Я закусила губу, стараясь не заплакать.
