– Наше социальное положение дает нам привилегии, но оно также сковывает нас золотыми цепями.
– Не учи меня жить. – Я сердито посмотрела на него. – Думаешь, я этого не знаю? Я попала в тюрьму из-за этих цепей. Я сидела и смотрела, как мою собственную двоюродную сестру схватили и убили из-за этих цепей.
Мои слова повисли в воздухе.
– Лир, – тихо произнес он и очень медленно замотал головой, широко распахнув глаза, в которых отразилось беспокойство. Его энергия изменилась, и аура стала настораживающе спокойной, как затихшее перед штормом море. Тристан осторожно наклонился вперед и взял мою руку в свою. – Это было не убийство.
– Ее убили, – повторила я, чувствуя, как кровь закипела в жилах.
Он побледнел, его карие глаза впились в мои.
– Лир.
Я отпихнула его руку, словно обжегшись.
– Ты сказал, что защитил бы меня, проявись у меня ворок.
– Я сделаю ради тебя все что угодно. Но это ничего не меняет. Лир, это необходимо было сделать. Джулс должны были казнить.
Пелена гнева заволокла глаза, это чувство было настолько осязаемым, что я почти перестала ясно мыслить. Какой же глупой я была. Он защищал бы меня, потому что я принадлежала ему. Его убеждения нисколько не изменились, он не поменял своего мнения. Если бы он знал о Мире или Моргане, то выдал бы их, помог арестовать и, возможно, тоже надел бы на них свои магические оковы. А я-то чуть не занялась с ним сексом.
Я сжала свое запястье и накрыла ладонью клятвы на крови. Кожа горела на месте нового шрама, моей клятвы сотуриона.
– Лир, ты понимаешь?
– Убирайся.
– Лир.
– Убирайся. Вон. – Мне было уже все равно. Меня больше не волновало, как это звучит или что он думает.
– Прости, Лир, но…
– Если ты не уйдешь, это сделаю я. – Мои слова прозвучали язвительно. И когда Тристан по-прежнему не сдвинулся с места, я вскочила с кровати, схватила тунику и сандалии и выскочила из спальни, захлопнув дверь. Затем вылетела из своих покоев прежде, чем он успел последовать за мной.
Не успела я накинуть тунику на плечи и зашнуровать сандалии, как до меня дошла вся серьезность моего проступка.
Проклятье! Чтоб меня! Дерьмо!
Я открыла свои чувства в отношении Джулс. Призналась, что считала ее страдания несправедливыми, что сочувствовала тем, кто обладал вороком. Выставила свои эмоции напоказ, была слишком открыта. Да и вообще, забыла свое место, забыла ту роль, которую вынуждена играть.
Я чуть не побежала обратно наверх, чтобы на коленях попытаться убедить Тристана, что вела себя как идиотка и сожалею об этом, что он был прав насчет Джулс и что я останусь с ним любым доступным мне способом.
Но в глубине души я боялась, что возьму свой кинжал и пырну его. Тошнота подступала к горлу, сердце выпрыгивало из груди, разрываясь от скорби по Джулс, и из-за этой живой, все еще кровоточащей раны я не могла вернуться туда, не могла встретиться с ним лицом к лицу. Поэтому я продолжала бежать, просто не могла остановиться, мне нужно было подумать, успокоиться.
Одинокие капли дождя быстро сменились глухими ударами ливня о стеклянный пол над водным каналом. Мне нужно было укрыться. Крестхейвен находился слишком далеко, но храм Зари совсем рядом. Слезы смешались с дождем, когда я ворвалась в его двери.
Хранитель Оранжевого луча светоча сидел на верхней ступени Обители Ориэла и с обожанием смотрел на пламя, молитвенно сложив руки, оранжевая вуаль покрывала его голову. Я медленно вошла, надеясь, что ни Хранитель, ни единственный ночной гость на скамье меня не заметят, поэтому попыталась двигаться бесшумно и найти место сзади, но тут прогремел гром, за которым последовала вспышка молнии. Я подпрыгнула от неожиданности, и посетитель повернулся в мою сторону.
Райан.
Слегка кивнув, он откинулся назад и уставился в потолок, ожидая, пока я пройду к его ряду. После стычки с Тристаном я не хотела ни с кем разговаривать, но Райан уже заметил меня, и было бы странно избегать его, когда мы здесь только вдвоем. Я направилась к нему по проходу.
– Они выпустили вас под залог или вы сбежали из тюрьмы, ваша светлость? – ухмыльнулся Райан, когда я приблизилась к его скамье, и его голос эхом разнесся в пустоте. Дождь барабанил по витражам, погружая храм в успокаивающую дробь.
– Ваша светлость? – возразила я. – Что? Сегодня никакого партнера?
– А ты бы предпочла, чтобы я назвал тебя возлюбленной? – усмехнулся он.
– Так ты в этом признаешься?
– А ты меня об этом просишь?
Я рухнула на скамью рядом с ним и тяжело вздохнула.
– Ты всегда точно знаешь, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше.
– Это талант.
– Возможно, тебе стоит вернуть его в магазин, – сказала я.
– Проклятье, я потерял чек. Вместо этого я поделюсь с тобой своей мудростью относительно тюрьмы, – сказал он, озорно сверкнув глазами. – Не возвращайся туда.
– Но так приятно быть плохой, – промурлыкала я.
Он усмехнулся.
– Она еще и шутит! Наконец-то. Я знал, что ты на это способна. Дамы и господа… – Он раскинул руки в стороны, словно приветствуя публику. – Вернее, одинокий Хранитель светоча. К сожалению, у вашего комедийного дебюта довольно маленькая аудитория.
– Переживу.
