Из предплечья Крысобоя все ещё торчала игла. Он, видимо, сделал укол Мартышке и, отвернувшись, чтобы уколоть себя, не видел, как её тело беспомощно обмякло, прислонясь к кровати. И, когда белая смерть дошла до сердца, он просто повалился на бок. Крысобой лежал головой к двери, даже в смерти отвернувшись от бедной Мартышки.
Джейн стояла на месте, пораженная ужасом.
Где-то в отдалении завыла сирена. Ещё одна присоединилась к ней, потом третья. Скоро по всему Городу звучали сигналы тревоги.
Пришел Тейнд.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
ОСТАВАЙТЕСЬ В СВОЕЙ КОМНАТЕ.
Джейн понимала, что это хороший совет. Но ужас лишил её способности рассуждать, выгнал из комнаты, из Габундии, из Бельгарды. Её сознание не участвовало в этом. Только что она стояла и с дрожью глядела на трупы, а в следующий момент она, все ещё дрожащая и испуганная, оказалась в совершенно незнакомой ей части города.
Мимо проковылял плачущий свиночеловек. Он пытался прикрыть голову руками, с загнутых клыков стекали слёзы. За ним стаей, хохоча и улюлюкая, гнались вурдалаки. В бок его ударилась брошенная дубинка, он споткнулся, но удержался на ногах и пустился бегом.
Раздавался звон бьющегося стекла.
Скорей, скорей назад в Бельгарду! В полночь запрут подъезд. Но, если она проскользнёт до этого, ей, может быть, удастся укрыться в комнате Сирин или у Коноплянки. Главное — подняться повыше, самое страшное, конечно, будет происходить внизу, на улице.
За поворотом открылся узкий переулок. Вздымающиеся с обеих сторон глухие стены делали его похожим на коридор или ущелье. Впереди горел костер, вокруг него плясали, били в барабан. Толпа вломилась в текстильный склад, из окон всех пяти этажей на улицу летели, разворачиваясь на лету, рулоны муслина, ситца, поплина, шелка. Их подхватывали, бросали в огонь.
Джейн остановилась, шагнула назад, но тут на улицу хлынула из-за угла орава причудливых созданий. Они распевали:
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Они трезвонили в колокольчики, дули в рожки, прыгали, размахивая подобранными где-то флажками с рекламными картинками. С высоких шестов свисали фонари. Это напоминало карнавальное шествие — мелькали нетопырьи морды, оленьи ветвистые рога, журавлиные ноги.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Джейн так испугалась, что даже убежать не смогла. Толпа подхватила её и понесла. Она стала теперь одной из них, частью толпы, а не её потенциальной жертвой. Их тела прикрыли её, как живые щиты, она была в безопасности. Все веселились вокруг, пьяные, раскрасневшиеся, безобразные. Рыжий карлик протянул ей жестянку с пивом. Чтобы успокоиться, она вскрыла её и сделала хороший глоток. Пиво было холодное, язык защипало.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Новоприбывшие смешались с теми, кто плясал у костра.
— Развлекаешься?
Джейн обернулась в удивлении:
— Коноплянка! Что ты тут делаешь?
Её однокурсница пожала плечами:
— То же, что и ты — наслаждаюсь жизнью.
— Коноплянка, надо вернуться в общежитие! Ты хоть знаешь, где мы? Если не слишком далеко, мы ещё можем успеть в Габундию, пока там не заперли.
— Ещё чего! — Коноплянка охватила себя руками, её худенькие плечи поднялись, как ещё одна пара крыльев. — Лишиться всего этого? Сидеть у себя в комнате и смотреть в стенку. Книжку ещё, может, почитать или включить кипятильник и заварить чайку с ромашкой? Габундия за миллион световых лет отсюда! Не понимаешь? Сегодня всё можно. Хочешь чего-то — бери! Нравится тебе кто-то — хватай! Всё можешь делать, от чего торчишь, никто тебе не помешает. Никто потом не припомнит.
Она сунула в рот мятую сигарету с травкой и щёлкнула пальцами. Вспыхнул огонек, сигарета задымилась. Коноплянка затянулась, не предложив Джейн. Её глаза горели таким отчаянным весельем, что Джейн смущённо отвернулась, не в силах выдержать её взгляд.
Толпа снова пустилась вперёд, с рёвом и шумом. Джейн кинуло сперва в одну сторону, потом в другую. Ей пришлось перейти на бег, чтобы не упасть.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Не всё ли равно?
Они пробегали мимо магазинов, и витринные стекла разлетались вдребезги. Кое-кто подбегал, соблазнялся кожаным бумажником или пригоршней запонок, но в целом толпа не сбавляла шага. Звон бьющегося стекла все нарастал.
— Да что же это творится! — прокричала Джейн.
— Пустяки! — Глаза Коноплянки горели, как брызги расплавленного металла. Она смеялась: — То ли ещё будет!
