— Какой случай! — Странная улыбка заиграла, как огонек, на его губах. Он окинул её взглядом с головы до ног. — Но какой, собственно? — Он размышлял вслух. — Что же мне с вами делать?
Невольные слезы навернулись ей на глаза.
— Отпустите меня! — прошептала она.
Гальяганте, взяв руку власти, с интересом рассматривал её. Он пощелкал языком.
— Не надо портить хорошее впечатление, — сказал он строго. Отложил руку и спустил молнию на кожаной куртке. Наружу вырвался запах пота. — Что это у вас?
Он расстегнул на её блузке две верхние пуговицы и взял в пальцы стальную ложечку.
— Ну и ну! — Развеселившись, он покачал ложку кончиком пальца. — Мне, видимо, придется…
Дверь спальни распахнулась. На пороге стояла обнаженная нимфа с растрепанными волосами.
— Куда ты… — Она осеклась. Потом сказала недоуменно: — Джейн?
Гальяганте застыл на месте. Не оглядываясь, он рявкнул:
— Подожди в спальне! Закрой за собой дверь!
Она скрылась.
— Это Сирин, — сказала Джейн.
— Забудьте о ней. — Гальяганте, казалось, о чем-то задумался, он колебался, что-то решая про себя. — У неё своя судьба. Думайте о вашей собственной. — И внезапно рассмеялся: — Я вас отпускаю.
— Спасибо, — смиренно проговорила она.
— И у меня есть предложение.
Джейн вздрогнула и промолчала.
— Если вы переживете Тейнд — а судя по всему, это очень большое «если», — придите ко мне в контору и обратитесь к моим служащим. У меня есть для вас работа. Работа выгодная. И многие сочли бы её приятной.
Он снова щелкнул пальцами, и подсвечник её отпустил. Джейн сделала шаг назад, потирая руку. Онемевшая кисть наливалась болью.
Гальяганте вернул ей пустой рюкзак. Ложечку он оставил у себя.
— Можете идти. Пожалуйста, нормальным лифтом.
Он снял со стола подсвечник и бросил ей. Она его машинально поймала.
— Вот, возьмите. В знак моей искренности.
Лифт ещё не подошел, а он уже повернулся к спальне. Она посмотрела на закрывающуюся за ним дверь и отправилась домой.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
На следующий день она ходила как во сне. Наступила наконец оттепель, и студенты распахнули во всех аудиториях окна. Холодный, свежий ветер ворвался внутрь, охладил термостаты, и радиаторы исходили паром, стараясь поддержать нужную температуру. Маленькие воздушные обогреватели развевали бумаги, и по коридорам кружилась смерчами пыль.
Всё это было бы приятно, но Джейн чувствовала странную отрешенность. Окружающее казалось каким-то отдалённым, незначительным, словно она призраком блуждала по миру, которому перестала принадлежать. Так не могло продолжаться. Что-то должно было произойти. Может быть, сегодня наступит наконец Тейнд и положит конец этому состоянию подвешенности, ожидания, полужизни? А пока апатия и безразличие ко всему овладели ею.
Даже когда Крысобой стал за ней в очередь в студенческой столовой, изобразив мимикой поцелуй, она только пожала плечами и отвернулась. Если бы Джейн намеренно собиралась его разозлить, то не могла бы придумать ничего лучше. Она видела злобное выражение, появившееся на его лице, и знала, что ничего хорошего это ей не сулит.
Но что она могла сделать? Тупиковая ситуация.
Она отнесла поднос на пластмассовый столик, села. Рядом рос в горшке куст терновника. В глубине куста прыгал с ветки на ветку сорокопут. Стол был четырехместный. Крысобой уселся напротив. Не поднимая глаз от салата, она сказала:
— Тебя никто не приглашал здесь садиться.
Он поднял на вилке жирную сардельку и ткнул в её сторону.
— От этой зеленой дряни тебя стошнит. Что тебе надо, так это хороший кусок мяса. — Он откусил от сардельки, продолжая с набитым ртом: — Есть идея! Почему бы тебе не сходить со мной нынче вечером в ресторан? Подкормим тебя немножко. Протеинчиков в органон добавим.
Джейн отложила вилку:
— Послушай, ты не мог бы…
Внезапно на соседний стул скользнула Сирин и без предисловий сказала:
— Я тебе кое-что должна объяснить. Ты можешь понять всё неправильно.
Её волосы были гладко зачесаны и собраны в конский хвост. Она почти не накрасилась, только мазнула по губам белой помадой и наложила немного белых теней на веки. На ней был чёрный глухой свитер. Даже в нём Сирин была красива.
— По-моему, тут нечего объяснять.
Крысобой откашлялся.
— Рад видеть и тебя, Сирин, — сказал он громко.
— Привет, Крыса. — Она на него почти не взглянула. — Джейн, ты не знаешь, что значит испытывать желания… не совсем обычные. Но это мои желания. Ты ведь понимаешь? Они часть меня, я не могу отказываться от них.
Джейн очень мешал Крысобой, жадно прислушивающийся к каждому слову. Она сказала:
— Совсем не нужно объяснять, почему тебе нравится Гальяганте. У каждого свой вкус. Я прекрасно могу это понять.
— Гальяганте мне нравится? — В серебристом смехе Сирин слышалось удивление. — Да с чего ты это взяла? Гальяганте тут вообще ни при чем.
— Главное — властный самец, а кто — неважно, — вставил Крысобой. — Всё решают феромоны.
Сирин просто отмахнулась от него движением руки. Удивительно, как ей удавалось совсем его не замечать?
