— Мне нравится то, что он со мной делает. Мне нравятся ощущения, которые он во мне вызывает. Если я найду кого-нибудь, кто окажется удобнее, с Гальяганте будет покончено. Но можно поспорить, что новый будет ничуть не лучше. Так всегда бывает.
— А ты меня попробуй. Почем ты знаешь, может, я лучше!
— Сирин, почему ты все это мне говоришь? — Джейн не понимала, как можно говорить о своих секретах при посторонних — при Крысобое! — как будто совершенно неважно, что знают о тебе другие? Как будто они не воспользуются тем, что знают?
— Я видела сон. О своей участи. — Лицо Сирин напряглось и осунулось. — Мне снилось, что Гальяганте… Что он… Нет, это слишком мерзко. Я проснулась и подумала: нет, только не это! Джейн, ты такая уверенная, такая сильная…
— Я? — Джейн улыбнулась.
Крысобой, маслено улыбаясь, что-то соображал про себя. Джейн прямо-таки слышала скрежет проворачивающихся в его голове жерновов.
— Я подумала, может, ты поживёшь у меня несколько дней? Понимаешь, просто будем разговаривать, ходить вместе… Я боюсь сделать какую-нибудь глупость. — Дрогнувшим голосом она добавила: — Больше я ничего не могу придумать.
Джейн, вся сжавшись, ответила:
— Я уже говорила тебе. Мне тебя очень жаль, я очень бы хотела помочь. Но я ничего не могу сделать.
— Я ведь так немного прошу!
И тут у последнего свободного стула появился Билли-страшила с подносом.
— Не занято?
— Ох! — Джейн вскочила. — Садись! Ешь! Мой салат тоже! Мне все равно! Только тебя мне тут ещё не хватало!
Он в недоумении смотрел на неё. Она выбежала из столовой.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Вечером Джейн, не желая никого видеть, не пошла в столовую, а вышла в город и пообедала в ресторане в Оргулосе. Она съела котлету с пюре. Какой-то гном попробовал было завязать знакомство, но она так на него заорала, что её попросили уйти.
Вечер был приятный, почти теплый, и грузовики не слишком шумели. Джейн шла сгорбившись, засунув руки в карманы, погруженная в мрачные мысли. Сколько же это будет ещё продолжаться, спрашивала она себя, до каких же пор?
Джейн перешла в Оргулос из Сенодены, а там ей захотелось заказным лифтом спуститься вниз. Когда она ступила с улицы в вестибюль Бельгарды, до неё внезапно дошло, что за разными делами она не была здесь уже несколько месяцев. А ещё до неё дошло, что она забыла дома лифтовый проездной. «Чёрт!»
Было бессмысленно платить деньги за то, что уже оплачено, так что она пошла служебными коридорами в заднюю часть здания в поисках грузового лифта. Ездить на них не полагалось, но студенты делали это постоянно.
Почти сразу Джейн заблудилась. Она спустилась в подвал по какой-то лестнице, потом решила вернуться, но найти лестницу уже не смогла. Ничего не оставалось, как идти дальше, через полутемные склады, где пахло скипидаром, дегтем, уксусом, книжной плесенью. Ей сделалось не на шутку страшно. И тут Джейн увидела рядом с угольной ямой стальную дверь, выкрашенную в зелёный цвет.
Сама не зная почему, она чувствовала, что именно туда ей и надо.
Она раскрыла дверь.
В полумраке чернела громадная железная махина. Пахло смазочным маслом. При свете единственной лампочки без абажура, висящей высоко под потолком, она смотрела на злобное стальное чудовище. Она знала его, знала, как закоулки своей души. Это был дракон, 7332, Меланхтон.
Дракон улыбнулся.
— Ну что, не ожидала увидеть меня, человечек? — Его насмешка была обжигающей, словно Джейн стояла перед открытой топкой громадной печи. Дверь, за которую она держалась, куда-то пропала, темнота за спиной сгустилась. Во всей вселенной существовали теперь только дракон и она. Люк кабины бесшумно распахнулся.
— Входи. Нам есть о чем поговорить.
Пилотское кресло выглядело новее, чем раньше. Но, когда она села, оно обняло её по-старому. Мягко светилась приборная панель. Краем глаза она заметила в темноте какое-то движение. Где-то закричал мерион и тут же умолк.
— Ты меня бросил, — сказала она.
— Я вернулся к тебе.
Руки Джейн вцепились в подлокотники. Одно движение, и иглы вонзятся в её запястья. Опустится шлем и погрузит её в ощущения дракона. Но она не стала поворачивать рукоятку.
— Хорошо выглядишь. Процветаешь?
Как она и думала, он обиделся.
— А ты всё та же: скучна и глупа, — презрительно сказал Меланхтон. В глубине его груди пробудился к жизни какой-то двигатель, и его вибрации сотрясали кабину. — Я ведь пришел дать тебе смерть, кровь, месть и участие в величайшем приключении со времен самого первого убийства — а ты встречаешь меня пустыми любезностями.
— Кроме пустых любезностей, нам нечего друг другу сказать.
— Говори, что хочешь, — злобно сказал дракон. — Сотрясай воздух несвежими, вялыми словами, словами, словами. Но мы с тобой жили друг в друге, мы ощущали и думали вместе, и ни один из нас не освободится от другого до конца этой жизни. — В наступившем молчании Джейн со сжавшимся сердцем ощутила его правоту.
Когда дракон наконец заговорил снова, он уже овладел собой. Говорил он холодно и уверенно:
— Как ты могла, так долго прожив и так много испытав, даже не спросить себя, кто же виновен во всех твоих несчастьях?
