Чтобы гадание было успешным, прежде всего надо уяснить себе, что предсказать будущее невозможно, поскольку оно не определено. Невозможность эта полная и абсолютная. Единственное, что можно сделать, — это правильно истолковать то, что уже существует, но пока малозаметно. Любовники тянутся друг к другу задолго до своего первого поцелуя. Убийство зреет в приметах дружбы. Карцинома, которая на рентгеновском снимке кажется приставшей пылинкой, означает смерть. Многие кажущиеся случайности подготавливаются всем ходом событий. Джейн стала заносить наблюдения в свой лабораторный журнал.
Мартышка выхватила у неё карандаш и с треском разломала пополам.
Джейн закрыла глаза и мысленно начертала знак Бафомета. Успокоившись, она выдвинула ящик стола.
— Ладно. — В ящике были резиновые перчатки. — Не хотела я этого делать. — Она натянула перчатки. — Но ты меня вынуждаешь.
Надо отдать Мартышке должное, трусливой она не была. В роду у неё были ловкачи и пройдохи, а ген наглости — всегда доминантный. И все же она нервно облизала губы, когда Джейн сделала вид, что вынимает из ящика невидимую коробку.
— Я тебя не боюсь!
— Это хорошо. — Джейн откинула несуществующую крышку. — Тем лучше сработает, раз ты не веришь. — Она достала из коробки воображаемый скальпель и повертела перед глазами, якобы любуясь его блеском.
— Что ты хочешь делать?
Джейн улыбнулась:
— А вот что!
Она ткнула кулаком Мартышке в живот. Малышка-гоблинка согнулась от боли. Джейн мгновенно навалилась на неё и, не обращая внимания на её визг, прижала к полу. Потом она задрала ей блузку, другой рукой вытащив из кармана джинсов резиновый пузыречек, заготовленный как раз для этого случая.
— Так, чуть повыше… — Сделала вид, будто примеривается, и ткнула пальцем в голый Мартышкин живот. — Готово!
Она раздавила пузырек.
Хлынула кровь. Темно-алое пятно расплылось по животу, поползло ниже. Джейн встала, сжимая в руке кусочек резины. Никто по виду не отличил бы его от кусочка окровавленной плоти. И когда Мартышка, приподнявшись, стала оправлять блузку, Джейн сунула этот кусочек в рот, разжевала и проглотила.
Сделав дело, она быстро спрятала скальпель в коробку, убрала её в стол (в небытие), стащила перчатки и бросила их в мусорную корзину. Теперь осталось посмотреть, какое впечатление произвело действо на соседку.
Мартышка вскочила на ноги:
— Что все это значит?
— Надеюсь, теперь у меня будет немного покоя.
— Не верю я, это была ловкость рук!
— Думай как хочешь.
Зажав в руке тяжелый степлер, Мартышка подступила к Джейн.
— А если я тебя этим стукну по голове? Спорим, тебе будет больнее, чем мне!
— Давай проверим!
Мартышка нерешительно пожевала губами. Потом, с гримасой отвращения, бросила бумагосшиватель на пол, а сама с размаху уселась на стул.
— Зараза! — Она была вне себя от ярости. Но внезапно расслабилась, даже усмехнулась про себя и с рассчитанной непринужденностью сказала: — А я сегодня познакомилась с твоим старым другом.
— Я потрясена, — ответила Джейн, — последовательностью и логичностью твоего мышления.
Стерев с лица пятнышко крови, она вернулась к микроскопу. Но слова Мартышки засели у неё в голове и не давали покоя. Наконец она со вздохом спросила:
— И кто же это?
— Знаю, да не скажу! Угадай!
И торжествующая Мартышка, не сводя глаз с Джейн, приподняла край своей замаранной блузки и стала сосать окровавленную ткань.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Перед уходом из дому Джейн долго смотрела на листок желтоватой папиросной бумаги. Плохие новости всегда являлись на дешевой бумаге со слепым шрифтом, с именами и прочими деталями, впечатанными с ошибками, выше строки, одними заглавными буквами и под выбитую копирку. Со вчерашнего дня, когда она получила эту бумагу, она прочла её раз десять, не меньше.
⠀⠀ ⠀⠀
