Они едят картошку и пьют пустой чай. Мария, утаившая от бабушки встречу с Георгом, наотрез отказалась пойти к князю Белопольскому с праздничным поздравлением. Теперь бабушка урезонивает:
— Князь обидеться может. Я вот и куличик приготовила…
В красном углу под божницей стоит куличик. Мария смотрит на картошку, потом переводит взгляд на бабушку.
— Лучше съедим его сами, бабусенька, — несмело предлагает она, — пасха ведь… И соседку позовем.
— Какую соседку? — бабушка кладет руки на стол, покрытый старой клеенкой.
— Нашу, новую… Катрину.
— Она все еще спит.
— Разбудить можно…
— Где ты была? — спрашивает бабушка, пытаясь перехватить взгляд Марии.
— Так, — отговаривается Мария, — я была тут, неподалеку. Бабуся, когда война кончится? Скоро?
— Все войны когда-нибудь кончаются, — уже второй раз за этот день отвечает та, — придет срок и этой войне.
— Скорее бы пришел! — вырывается у Марии.
— Ты дождешься.
— А другие?
— Дождутся не все.
— Кто не дождется? — сдвинув брови, требовательно спрашивает Мария.
— Кого господь пощадит, тот и останется.
— Кого пощадит господь? — голос у Марии дрожит. — Если люди не щадят… Куда он смотрит, господь?!
Отставив чашку, бабушка с тревогой всматривается в лицо правнучки.
— Мария! Не греши, дитя мое.
Словно не слыша слов бабушки, Мария поспешно продолжает:
— Надо самому постараться выжить! Нельзя никому доверять, ни богу, ни людям.
— Чьи это слова? Кто тебе сказал такое? — спрашивает бабушка, и ее рука ложится на голову внучки, гладит ее косы.
— Я сама, — поспешно отвечает Мария, — я так думаю.
Бабушка молчит, и Мария наклоняет голову, не смея взглянуть ей в глаза. Эти слова ей сказал Георг.
— Куда же ты ходила, Мария? — спрашивает бабушка. — От кого услышала такие слова? Они не совсем правильные, потому что людям доверять нужно. Надо только знать, кому доверять. Если б никому нельзя было довериться, тогда и жить не стоило бы. Твой отец муку смертную принял для того только, чтоб люди в правде жили. Ради них он… жизни своей не пожалел.
Рука ее все еще лежит на затылке Марии.
— Там, — шепчет Мария, — там, на чердаке, прячется Георг.
Она перехватывает бабушкину руку и целует.
— Я не должна была тебе это говорить, — продолжает Мария, — я дала слово.
— Грех от меня таиться, — просто отвечает бабушка Александра. — То, что знаешь ты, должна знать и я. Мы с тобой одно целое. Посмотри мне в глаза, Мария!
Долго и молча смотрят они друг дружке в глаза, потом бабушка целует Марию в висок.
— Георг озлобился, потому что он — один в своей беде. Мать его, Катрина, — плохая опора, ее беда сломила. Я подумаю, может, помогу чем, хоть у меня своя беда. А теперь давай съедим кулич, — говорит старая женщина, — кто знает, может, это последний наш с тобой общий кулич в этой жизни.
И бабушка уходит от нее, уплывает, черты ее лица тают, — так тает по весне снежная баба. Приходит мутная лохматая волна, Мария кричит, падает… Падает стремительно в черную вязкую глубину.
