Ну и конечно, Онирис не могла не любоваться своим самым родным на свете волком. Сражалась Эллейв так же страстно, как занималась любовью, огненный танец с саблей в её исполнении заслуживал высшей похвалы. И вместе с тем она не проявляла и излишней горячности, все её движения были выверенными и искусными, головокружительно точными, блестящими. Она одержала победу над Трирунд.
— Проклятье! — взревела та. — Это не считается. Если бы я не объелась за обедом, я бы тебя сделала подчистую, дерзкая девчонка!
— Я съела и выпила столько же, сколько и ты, — клыкасто расхохоталась Эллейв. — Боюсь, что дело в не в набитом желудке, а всё-таки в кое-чём другом...
— Это на что ты намекаешь? — шутливо нахмурилась Трирунд. — Что я не умею обращаться с оружием? Это оскорбление! Требую поединка, немедленно!
Онирис хотя и понимала, что они дурачатся, всё же поднялась со своего места и встала между ними.
— Прошу вас, не ссорьтесь! Вы великолепно сражались обе!
И с этими словами она подарила по поцелую в щёку каждой. Трирунд изобразила ресницами влюблённый трепет.
— Вот это я понимаю, награда! — томно промурлыкала она.
Эллейв, в шутку приревновав, потребовала себе награду в тройном размере. И немедленно получила её: Онирис звонко чмокнула её в обе щеки и в губы. Тем временем Одгунд одержала победу над Иноэльд, и они после небольшого отдыха поменялись парами: Эллейв вышла против Одгунд, а Иноэльд — против Трирунд. Из этой схватки победительницами вышли Эллейв и Иноэльд. Затем они ещё раз сразились: Эллейв с Иноэльд, Одгунд против Трирунд. У сестёр вышла ничья, а Эллейв снова победила.
— Дорогой Эвельгер, почему бы и тебе не размяться? — обратилась она к нему.
— Нет, благодарю, — отказался тот. — Я слишком отяжелел после обеда.
— Ну, — разочарованно протянула Эллейв. — Брось, не прибедняйся. Я почту за честь скрестить с тобой клинки.
Тот снова миролюбиво отказался, и тогда Эллейв, сняв перчатку, бросила её ему под ноги.
— Вызываю тебя на поединок! — сверкая глазами, торжественно воскликнула она. — Награда победителю — поцелуй прекрасной Онирис.
Похоже, она самоуверенно полагала, что награда непременно достанется ей, а иную возможность даже не рассматривала. Онирис, скрестив на груди руки, возмутилась:
— А почему бы меня не спросить сначала?!
Глаза Эллейв сузились в блестящие смешливые щёлочки, она чмокнула жену в щёку.
— Всё будет хорошо, моя сладкая.
В наставшей тишине Эвельгер поднялся с места и принялся расстёгивать форменный фрак. Стряхнув его с плеч и повесив на перекладину, поверх траурных перчаток он надел фехтовальные, отсалютовал Эллейв саблей и проговорил:
— Что ж, ты сама настояла. Не обессудь, если что...
У Онирис поползли по лопаткам мурашки недоброго предчувствия, нутро похолодело. Поймав её встревоженный взгляд, Эвельгер молвил мягко:
— Не бойся, госпожа Онирис.
Они сшиблись так, что с клинков посыпались искры. Эллейв сразу поняла, что за серьёзный противник ей достался, но не теряла присутствия боевого духа и воли к победе. Всё, что происходило в этом зале до этого поединка, было просто детской вознёй, настоящая схватка разразилась сейчас. На Эвельгера было и жутко смотреть, и не смотреть просто невозможно, и Онирис, чувствуя, как сердце заходится в бешеном биении, еле стояла на ногах, не в силах оторвать напряжённого взгляда от противников. Эллейв сражалась яростно, отважно и умело, а Эвельгер был просто леденяще-ужасен в своём мертвенном и суровом спокойствии. Его голова поблёскивала бликами света, косица покачивалась за спиной, а движения сильных длинных ног были пружинисты и молниеносны, исполнены и боевой силы, и танцевального изящества. Казалось, он наносил удары в полразмаха, вполсилы, даже с некоторой небрежностью, но обрушивались они на Эллейв просто со смертоносной тяжестью, и она еле отбивалась. Онирис, закрыв нос и рот лодочкой ладоней, ощущала в груди нарастающий смертельный трепет. Её глаза были полны ужаса.
Это был поединок двух очень сильных противников, но напрасно задыхающаяся Онирис про себя молилась о ничьей: победитель оказался только один. Невероятно сильным натиском Эвельгер заставил Эллейв потерять равновесие, а когда она упала, приставил к её горлу остриё своей сабли. У Онирис стало смертельно горячо в груди, колени подкосились, и она рухнула на пол.
Оба противника обернулись на звук её падения. Эллейв, отбросив оружие, в один прыжок оказалась рядом и сгребла жену в объятия.
— Онирис! Милая! Да моя ж ты девочка... Ну, мы же не всерьёз! Онирис, родная! Посмотри на меня!
— Позволь мне, я попробую помочь, — вкладывая саблю в ножны, молвил Эвельгер.
Он склонился над бесчувственной Онирис, снял с правой руки обе перчатки — и фехтовальную, и траурную — и занёс раскрытую ладонь над её грудью, но не коснулся её. Из его руки вылетел сгусток неяркого, приглушённого света и внедрился в грудную клетку Онирис. Та вздрогнула всем телом и открыла глаза, глубоко дыша.
