«Да, батюшка, — улыбнулась Онирис. — Ближайшим же пассажирским рейсом».
На самом деле в её душе мгновенно вспыхнуло решение забрать отца и братцев к себе. Препятствие в виде отказа матушки отпускать их устранилось само — увы, с её смертью... Не такой ценой Онирис хотелось бы решить этот вопрос, совсем, совсем не такой! Но раз уж он разрешился вот таким горьким образом, не воспользоваться открывшейся возможностью было бы преступно. Смущало её только то, как к этому отнесётся супруга матушки, не опечалит ли её разлука с детьми. Бедная, бедная госпожа Розгард! Она только что овдовела, а теперь ещё и мальчиков у неё заберут... Онирис сомневалась, не слишком ли жестоко это будет по отношению к ней, но ещё более жестокой ей казалась разлука Ниэльма с Эллейв. Они всё так же скучали друг по другу и обменялись уже несколькими письмами тем же самым способом — через сны Онирис и Кагерда.
Эллейв, которая находилась в это время в плавании, Онирис всё рассказала в первую же ночь, после того как проводила душу матушки в Чертог Вечности, и позволила себе немного поплакать и в её объятиях. А вот решение Онирис навестить семью, оставшуюся в Ингильтвене, Эллейв восприняла напряжённо. С одной стороны, она не могла запретить жене увидеться с родными в таких скорбных обстоятельствах, но её по-прежнему беспокоила угроза со стороны Йеанн. Онирис ей не рассказывала о визите разбойницы в свой сон, чтобы лишний раз не тревожить, но Эллейв и без того была озабочена.
«Радость моя, мне это очень не нравится, — хмурясь, сказала она. — Эта негодяйка всё ещё на свободе, и на море ты в опасности... Я понимаю твоё желание навестить родных, я бы сама в таких обстоятельствах рвалась домой, но уж очень мне неспокойно! Одну я тебя не отпущу, пусть хотя бы батюшка Арнуг сопровождает тебя».
«Ну, я же не поплыву неохраняемым рейсом, — успокаивала её Онирис. — Ты сама говорила, что от одного вида корабля флота Её Величества пираты пускаются наутёк... Не думаю, что Йеанн рискнёт сунуться к пассажирскому судну, увидев рядом с ним корабль сопровождения. Не волнуйся за меня, я буду под охраной».
Арнуга даже просить не пришлось, он сам вызвался ехать с Онирис, договорившись об отпуске в Корабельной школе, где он преподавал. Госпожа Игтрауд одобрила это и отпустила супруга в поездку.
— Даже речи быть не может, чтобы ты ехала одна в таких печальных обстоятельствах, дорогая Онирис, — сказала она. — Тебе нужна компания, защита и поддержка.
Сборы в дорогу начались. За день до отплытия вернулась домой Одгунд, которая, конечно, уже всё знала от госпожи Игтрауд: та рассказала ей обо всём при встрече во сне. Едва прибыв в порт, она бросилась договариваться о том, чтобы её поменяли рейсами с охранным кораблём, который должен был сопровождать судно с Онирис на борту. Начальство сперва упёрлось: как же, только что из плавания — и без отдыха снова в море! Мол, так не положено... Но Одгунд рассказала всё как есть, поведала о скорбных семейных обстоятельствах, и начальство вошло в положение.
Онирис в очередной раз возносила молитву о душе матушки перед статуей в садовой беседке, когда Одгунд переступила порог дома. Поцеловав супругу, она сказала ей о своей договорённости, и та одобрила её решение: чем больше близких будет рядом с Онирис в этой печальной поездке, тем лучше.
Онирис была так погружена в молитву, что не заметила Одгунд, которая остановилась у неё за спиной и почтительно сняла шляпу перед статуей Девы-Волчицы. Хоть она обычно предпочитала оставлять небольшой ёжик, на сей раз она сверкнула гладкой головой. Она ещё колебалась относительно того, идёт ей это или нет, и решила дать такой причёске ещё один шанс, но треугольные островки щетины на щеках оставила. В косицу была вплетена новая чёрная ленточка взамен изношенной старой.
— Одгунд! — воскликнула Онирис, закончив молитву и наконец заметив её.
Та раскрыла ей объятия, Онирис прильнула к её груди, и её окутало облачко аромата духов, которыми Одгунд побрызгали в цирюльне.
— Соболезную тебе, родная моя... — Губы Одгунд прильнули к её лбу. — В этой поездке сопровождать тебя будет не только Арнуг. Я поменялась рейсами с вашим охранным кораблём.
— Но тогда ты побудешь дома всего день! — воскликнула Онирис огорчённо. — И не отдохнёшь совсем...
Пальцы Одгунд нежно коснулись её щеки, мягкие тёмные глаза согрели сердце, как отвар тэи.
— Ничего, — улыбнулась она. — Я должна быть рядом с тобой в эти непростые для тебя времена.
Онирис зажмурилась и снова прильнула к ней.
— Ах, дорогая Одгунд... Благодарю тебя! Вы все так добры ко мне, так внимательны...
— Это потому что мы любим тебя, детка, — с улыбкой молвила та, ласково подцепив пальцами её подбородок и легонько чмокнув в губы.
— И я вас всех люблю... Вы мои родные, — растроганно пробормотала Онирис и со слезами стиснула Одгунд в крепких объятиях.
