Прекрасным погожим утром всё семейство провожало Онирис и Арнуга на корабль. Это было вместительное судно первого класса (у пассажирских кораблей было своё деление на классы — в зависимости от количества народа, которое они могли перевозить), и капитан был настолько вежлив, что лично встречал и приветствовал пассажиров на палубе, кланяясь и сияя клыкастой улыбкой. Это был высокий и статный красавец с холодными голубыми глазами, густыми тёмными бровями и мужественной нижней челюстью героя-первопроходца, с выбритыми до голубизны щеками, в великолепно сидящем мундире. Когда он в учтивых поклонах время от времени приподнимал шляпу большой и красивой рукой в белой перчатке, на его гладкой голове вспыхивал яркий фарфоровый блик. Череп казался даже скользким и словно символизировал стерильную чистоту, которая царила на корабле. Разговаривал капитан бархатистым чувственным баритоном с приятными и рокочущими низкими нотами.
— Это что-то новенькое, — усмехнулся Арнуг. — Соревнуются они, что ли, в безупречности обслуживания?
Это действительно было так. Команды пассажирских судов из кожи вон лезли, чтобы заработать восторженные отзывы и высокую репутацию. Кроме того, их ведь проверяли инспекторы, которые могли придраться к чему угодно. Нередко инспектор плыл на корабле под видом пассажира, чтобы своими глазами всё увидеть и подробнейшим образом зафиксировать, а потому экипажам не приходилось расслабляться.
Арнуг, облачённый в мундир и опоясанный саблей (он вышел в отставку с правом ношения формы и оружия), подошёл к капитану, чтобы поздороваться. Они обменялись несколькими любезными словами. Командир судна, как выяснилось, был весьма наслышан об Арнуге, герое Гильгернской битвы, а потому приветствовал его с особенным почтением и радушием.
Незадолго до отплытия на корабль заглянула Одгунд, чтобы ещё раз выразить Онирис поддержку и сказать несколько тёплых слов. Они встретились на палубе. Онирис с признательностью прильнула к груди Одгунд, и тут они попались на глаза капитану.
— Уважаемые пассажиры! — воскликнул тот, сияя белоснежным оскалом самой любезной на свете улыбки — этаким частоколом из великолепных зубов, зеркальным и сияющим, точно луч Макши. — Позвольте представить вам коркома Одгунд, которая будет обеспечивать безопасность нашего плавания!
Та предпочла бы тихо и незаметно делать своё дело, но раз уж всеобщее внимание к ней было привлечено, ей пришлось задержаться и встать рядом с капитаном.
— У нас на корабле так положено, — приглушённо, исподтишка шепнул тот. — Пассажиры должны знать в лицо тех, кто их обслуживает.
Что ж, в каждой избушке свои погремушки — на каждом судне свои порядки. Этот капитан, судя по всему, чуть ли из мундира не выпрыгивал, проявляя любезность и обходительность — настолько, что это даже выглядело несколько карикатурно. По убеждению Арнуга, гораздо важнее был профессионализм командира судна, нежели эти выверты и поклоны, но капитан был иного мнения.
— Пассажиры любят, когда с ними обращаются с почтением, — заявил он с полным знанием дела и лёгкой снисходительной усмешкой, перекатывая в своём могучем баритональном горле вибрирующие и чувственные басовые нотки. — Тогда они гораздо охотнее оставляют хорошие отзывы. А отзывы — это наш хлеб! Это наша репутация! Если у нас много хороших отзывов, мы получаем прибавку к жалованью. Это не военный корабль, многоуважаемый господин Арнуг, здесь всё устроено, чтобы ублажать пассажира, всё подчинено этой цели. Обслуживание поставлено во главу угла. Это то, над чем мы постоянно работаем и в чём неустанно совершенствуемся.
Арнуг чуть приметно хмыкнул. Да, это, безусловно, не военный корабль, порядки тут бытовали другие, хотя и не менее строгие, а в каком-то отношении — и более.
К слову сказать, обслуживание действительно стремилось к ослепительным высотам безупречности. Трюм был оборудован холодильными камерами, работающими на твёрдой хмари, благодаря чему становилось возможным хранение таких продуктов, как сливочное масло, сыр, сливки, колбаса, ветчина, охлаждённое и мороженое мясо. В зависимости от конструкции, в таких холодильных камерах температура могла быть как низкой положительной, так и отрицательной. Для добывания атмосферной воды корабль был снабжён восемью «воздушными источниками»: три устройства крепились к мачтам, а пять располагались по бортам судна, и вода из них стекала прямо в резервуар под палубой. Из мачтовых устройств можно было непосредственно утолять жажду.
Но Онирис не пришлось стоять с кружкой под трубочкой: по каютам первого класса каждое утро разносили кувшины с питьевой водой. Если в предыдущем кувшине осталась вода, её уносили и сливали в резервуар. Из этой ёмкости брали воду для приготовления отвара тэи, подвергая её кипячению. На каждого состоятельного пассажира в день отводилось по трёхлитровому кувшину, но Онирис этого количества оказалось даже многовато, и остатками она умывала лицо и мыла руки.
