Последнее имя офицер произнёс как-то по-особенному — мягко, задумчиво. Одна его рука обнимала Ниэльма очень ласково и крепко, а вторая поймала его подбородок.
— Вот видишь, я вовсе не злодей. Не надо меня бояться. И шуметь тоже не надо. Я здесь по очень важному делу.
Ниэльм вдруг понял, что носитель этого прекрасного мундира — женщина. Она была намного больше сестрицы Онирис и матушки Темани — крепкая и сильная, почти как мужчина, только сложена изящнее. Из-под её шляпы виднелись покрытые короткой светлой щетиной виски, а на спину спускалась косица, перевитая чёрной ленточкой. А глаза... Ни у кого Ниэльм не видел таких бездонных, как звёздное ночное небо, глаз. Они затягивали, мягко обнимали, будто какой-то пушистый зверь ластился к сердцу. А шёпот прошелестел очень вкрадчиво и ласково:
— Не бойся, Ниэльм. Я — друг. Скажи, как себя чувствует сестрица Онирис?
— Она очень больна, — пробормотал мальчик.
— Я знаю, дружок, знаю, — вздохнула женщина-офицер. — Но ей хоть немного становится лучше?
— Она всё время лежит и дрожит, — сказал Ниэльм. — Она тепло укрыта, но ей всё равно холодно.
До него вдруг дошло...
— А это ты — та госпожа корком, от которой сестрица получила письмо? — спросил он.
— А ты — тот самый болтливый братец, который вместо того чтобы держать язык за зубами, всё матушке рассказал? — усмехнулась госпожа офицер.
Ниэльм пристыжённо шмыгнул носом, засопел и отвёл взгляд. Глаза солоновато закололо. Госпожа офицер повернула его лицо к себе за подбородок.
— Эй, дружище, ты что, плакать собрался? Не надо... Слезами горю не поможешь, а вот ещё одну услугу нам с сестрицей Онирис ты оказать вполне можешь, чтобы исправиться.
Ниэльм с надеждой вскинул увлажнившийся взгляд на госпожу коркома — очень красивую, ласково улыбающуюся и совсем не сердитую.
— Какую же? — встрепенулся он. — Я очень хочу исправиться... Я виноват перед сестрицей...
— А вот какую... — Госпожа корком достала из кармана маленький конвертик без надписей. — Эту записку надо передать Онирис, но так, чтобы никто не видел и не знал. Это очень ответственное поручение! Если ты его провалишь, сестрица расстроится и может ещё сильнее заболеть.
— Я всё сделаю! — чуть было не вскричал мальчик, но госпожа корком вовремя прижала его губы пальцем.
— Тише! — прошептала она. — Ты чего кричишь? Это тайна, очень большая и важная тайна. Жизнь и здоровье сестрицы Онирис зависят от этого. Отдай ей записку, когда рядом с ней никого не будет. Если она сможет, пусть напишет в ответ хотя бы пару строк. А если не сможет, пусть передаст на словах через тебя. Я буду ждать ответ здесь же, завтра после обеда. И если ты всё сделаешь как надо, ты получишь вот это.
Госпожа корком вынула восхитительную модель парусного корабля — маленькую, искусно и тонко вырезанную полностью из дерева и покрытую глянцевым золотистым лаком. Прекрасна она была, во-первых, тем, что отлично поместилась бы в шкатулке вместе с остальными сокровищами, а во-вторых — изобиловала мельчайшими деталями. Кораблик был совсем как настоящий, только маленький. Разглядывать его можно было бесконечно!
— Ух ты-ы-ы! — восторженно протянул Ниэльм вполголоса, вытаращенными глазами уставившись на это чудо.
У него пальцы затряслись и сами потянулись к этому неслыханному, непревзойдённому сокровищу, но госпожа корком со смешком отвела парусник в сторону, не давая загребущим рукам Ниэльма его коснуться.
— Э, нет, не так быстро, дружок. Сначала — поручение, потом — награда, и никак иначе.
Ниэльм понимал, что это справедливо, но чуть не плакал — уж очень ему хотелось скорее заполучить кораблик. Ну просто очень-очень! Он от нетерпения захныкал, но госпожа корком сказала строго, но ласково:
— Сначала — записка! Кораблик будет тебя ждать.
На прощание она разрешила Ниэльму обнять себя за шею и потрогать красивые золотистые наплечники с бахромой.
— А за что тебя держали в крепости? — вспомнил он вдруг.
— За то, приятель, что я наказала одного мерзавца, который говорил плохие слова о твоей сестрице, — сказала госпожа корком. — А начальство не очень разбиралось, кто прав, кто виноват — обоих нас под арест, да и дело с концом. Ничего, теперь всё позади. Давай, дружок, беги... А то тебя хватятся. Смотри, осторожнее с запиской! Ответа жду здесь же, завтра после обеда. Запомнил?
Ниэльм энергично закивал. Теперь уже совсем на прощание госпожа корком разрешила себя поцеловать и сама чмокнула Ниэльма в щёку.
Ощущение важности порученного ему дела распирало мальчика изнутри. Дедушка и брат не заметили его отсутствия.
— Смотри, как я высоко качаюсь! — прокричал Веренрульд.
Качаться было тоже неплохо, но это развлечение меркло по сравнению с делом, которое Ниэльму предстояло провернуть. Он должен был дождаться удобного момента, чтобы оказаться с сестрой наедине, и это оказалось не так уж просто. Рядом с Онирис всё время кто-то находился: то батюшка Тирлейф, то дедуля Кагерд, то госпожа Розгард заглядывала, то матушка Темань. Кагерд позвал братьев на уроки, которые продлились два часа.
