Навыка бритья у Збирдрид не было, но она видела, как матушка иногда занималась удалением своих чёрных с проседью зарослей. Костоправка делала это редко — или по праздникам, или когда хотела побаловать поцелуйной гладкостью щёк нового, свежеиспечённого супруга. Припоминая, что и в каком порядке родительница при этом проделывала, Збирдрид взбила мыльную пену, намочила в горячей воде полотенце и обмотала им лицо на пару минут. Сочтя, что этого достаточно, она его убрала и покрыла пеной свои девственные дебри. Наверно, стоило их сначала подстричь ножницами... Впрочем, ладно — авось, и как-нибудь так получится побрить. Не порезаться бы! А то негоже на людях с израненным лицом появляться.
Лезвие справлялось со своей работой отлично — слизывало волоски своим стальным языком, оставляя после себя гладкую, розовеющую кожу. Збирдрид продвигалась медленно сверху вниз, от скул к подбородку. Мыльная пена, тоже купленная в городе, пахла непривычно и свежо какими-то духами. Запах был приятный, но резковатый. Ошмётки сбритых бакенбард Збирдрид стряхивала на полотенце, обтирая лезвие.
Опасаясь порезаться, она трудилась очень осторожно и медленно. С неё семь потов сошло, прежде чем удалось полностью очистить одну щёку. Та стала розовая и гладкая, кожу слегка пощипывало. На коробочке с мыльным порошком было написано, что он уже содержит смягчающее кожу средство, и дополнительный уход после бритья лицу не требуется.
Завтрак тем временем закончился, и братья понесли на кухню посуду, убирая со стола. Застав там бреющуюся Збирдрид, они были весьма удивлены.
— Ты чего это вдруг решила выскоблиться, Збира? — спросил Ивигред.
— Тебе что за дело? — буркнула она, приступая ко второй щеке.
— Да никакого, — пожал плечами Ивигред.
А Фревигмер, подмигнув и значительно поиграв бровями, высказал догадку:
— Что, опять парней по кустам наяривать намылилась?
— Да иди ты к драмауку в задницу! — огрызнулась Збирдрид. — Не болтай под руку, а то порежусь из-за тебя.
Ещё один брат, Дегвельд, глубокомысленно изрёк:
— Нет, по кустам она и без этого раньше кувыркалась. Тут что-то поважнее наклёвывается.
Фревигмер с Ивигредом переглянулись.
— А-а... Нынче ж Йорлагсдааг! Никак наша Збира остепениться наконец решила? Вот так событие!
Братья принялись за мытьё посуды. Под их смешки и весёлые замечания Збирдрид с каменным лицом, исполненным презрения, закончила очищать вторую щёку. Также она сделала то, чего не задумывала изначально: подстригла ножницами волосы по бокам головы как можно короче — на толщину расчёски, которой она себе помогала. Кажется, так стриглась эта городская нахалка — под расчёску. Только она стригла весь череп кроме косицы на затылке, а Збирдрид проделала это лишь с висками. Оценив гладкость щёк подушечками пальцев, она осталась удовлетворена. Не порезаться она тоже как-то ухитрилась. Недурно для первого раза в жизни... Бритву она ополоснула, насухо вытерла и бережно завернула в ту же самую бумагу, а полотенце, остатки пены в чашке и ошмётки волос оставила.
— Уберётесь тут, — небрежно бросила она братьям через плечо.
Свои обычные рабочие кожаные штаны она сменила на выходные — светло-коричневые, цвета отвара тэи с молоком, тоже весьма широкого покроя. Выудив из сундука новенькую праздничную рубашку, пахнущую травами от жучков-тканеедов, она облачилась в неё, поверх надела приталенную чёрную жилетку с тёмно-серой шёлковой спинкой, повязала шейный платок. Вместо кожаного ремня она перетянула свою узкую и гибкую талию красным кушаком с кисточками, а сапоги начистила до блеска дёгтем, окуная в него щётку на длинной ручке. Её пышная рыжая грива не слишком заметно поредела от стрижки, коса оставалась ещё очень объёмной, и вместо кожаных ремешков она перехватила её в нескольких местах тонкими белыми ленточками. Поворачивая голову из стороны в сторону, она полюбовалась выстриженными висками, выглядывавшими из-под шляпы, и нашла свою причёску достаточно дерзкой и необычной для здешних мест. Шляпу она лихо сдвинула набекрень.
Звякая шпорами и благоухая смесью ароматов дёгтя, пены для бритья и трав из сундука, Збирдрид направилась на конюшню. Седлая своего верного друга Зейдвламмера, она приговаривала:
— Ну что, малыш, прокатимся? Сегодня у нас с тобой особый выезд... Надо будет покатать одни весьма дерзкие глазки... Я ведь обещала им, что приду — вот и надо исполнить обещание. А то эти глазки подумают, что Збира — только языком трепать мастерица.
Коня она тоже немного украсила, повязав голубые ленточки ему на оголовье — по одному бантику с каждой стороны. Завершая свой необычайно торжественный образ, она натянула тугие и щегольские лайковые перчатки под цвет штанов. Они с трудом налезли на её большие рабочие руки и своими раструбами прикрыли рукава рубашки до середины предплечья. По раструбам они были украшены красно-коричневой вышивкой.
— Куда это ты так вырядилась, Збира? — крикнул ей вслед ещё один брат, Зигхеймер.
