– Причем, огромные, – ответил сеньор, довольный собой.
– Я бы хотела спросить…
– Слушаю вас, дорогая Инес.
– До меня дошла весть, что продается соляной склад, принадлежавший деду моего мужа, дону Херонимо. Это точно?
– Совершенно точно. А в чем дело? Тебя это интересует?
– Очень.
– Ты опоздала.
– Ты хочешь его купить? – Она постаралась, чтобы в голосе не было разочарования.
– Нет, моя дорогая! Мне достаточно моей фабрики и моих баркасов.
– Тогда почему?
– Торговли больше нет. Я только что об этом сказал. Французская армия питалась галисийскими сардинами. Но, как тебе известно, война закончилась для всех.
Антонио Барба Пелаес был владельцем самого большого консервного завода в Пунта до Бико, компаньоном нескольких французов, которые утвердились в Галисии, когда в конце XIX века побережье Франции осталось без сардин. Никто точно не знал, что произошло, но по факту рыба из французских морей ушла и заводы остановились. Это обстоятельство побудило князя Монако Альберто Первого несколько раз посетить галисийские воды у городов Виго, Понтеведра и Корунья. Барба Пелаес при любой возможности хвалился тем, что его отец дружил с монархом с семнадцати лет, когда они вместе учились в мореходном училище в Кадисе, и потому князь принял его в порту Пунта до Бико на борту «Ирондель», парохода, на котором монарх ходил в научные экспедиции. В те годы, в конце XIX века, Галисия продавала Франции тысячи тонн сардин, и в провинции было множество фабрикантов, сотрудничавших с французскими предпринимателями, досконально знавшими технику консервации в оливковом масле и производства жестяных банок.
Замечание Барбы Пелаеса несколько расстроило донью Инес, однако она была не расположена продолжать разговор в том же русле.
– А я не думаю, что торговля закончилась. Наоборот.
– Ох уж эта мне женская наивность. Если бы здесь был Густаво… – ответил Барба Пелаес усмехаясь.
Она сделала вид, что не слышала этих слов, произнесенных с наихудшими намерениями и нарочитым высокомерием.
– А я настаиваю, мой дорогой, что здесь явно просматривается возможность торговать продукцией нового консервного завода. Более того, я думаю вложить в него мое состояние.
Сеньор рассмеялся так звучно, что все гости обернулись к ним. Женщины прошипели нечто осуждающее, а мужчины напрягли слух, чтобы не упустить подробностей разговора.
– Что ты говоришь, женщина? Мало тебе разорения семьи Вальдес? – спросил предприниматель, наклоняясь к ней, словно собирался поделиться каким-то секретом.
Донья Инес отстранилась от него, не обращая внимания на то, что их слышат все присутствующие.
– Дон Херонимо, да пребудет он во славе, не разорялся.
Барба Пелаес снова громко расхохотался.
– Боюсь, я знаю, что произошло нынешней ночью. Тебя подослал твой муж, так ведь? Этот трус хочет знать, как мы увеличили свое состояние, пока он занимается на Кубе сахарными плантациями… причем такими, которые уже пришли в негодность.
– Ты назвал моего мужа трусом? – сурово спросила Инес.
Дон Антонио подправил длинные, тонкие усы левой рукой, правой взял бокал и приказал служанке налить еще вина.
– Да, назвал, – подтвердил он без всякого смущения.
Мертвая тишина воцарилась в гостиной замка.
– Вон из моего дома! – произнесла донья Инес, не думая о последствиях этих слов.
И тогда добрейшая Аделина вмешалась, пытаясь спасти своего мужа.
– Ты выгоняешь нас из своего дома, Инес?
– Твоего мужа – да.
– Но если ты выгоняешь его, тогда уйдем мы все.
Хозяйка обвела взглядом гостей, ища хоть какого-то участия или, может быть, сочувствия, но ни в ком его не нашла. В какой-то момент она встретилась взглядом с Хайме, который был в гостиной и все слышал, но никак не отреагировал на вызов, брошенный его матери, и на то, что она не могла оставить без внимания оскорбления, которым подверглась. Осознав это, она отвела глаза от сына.
– Я не могу позволить, чтобы моего мужа поносили в его же доме, – сказала она с чувством собственного достоинства. – И меньше всего…
Аделина не дала ей закончить и визгливым голосом продолжала накалять атмосферу.
– Мой муж говорил от имени всех. Или ты полагаешь, он один так думает?
– Что ты хочешь сказать?
– Что все в Пунта до Бико считают твоего мужа трусом. Он бросил тебя и потому не вернулся с Кубы. И еще, мы полагаем, тебе надо одеваться в черное. Ведь ты считаешься вдовой, а ты об этом даже не знаешь, – добавила она в бешенстве.
– Сеньоры, сеньоры, пожалуйста, – вмешался дон Агустин. – Вам не кажется, что представление, которое вы здесь устроили, зашло слишком далеко?
– Я? – Донья Инес приложила руку к груди. – Вы считаете виноватой меня?
– Пожалуйста, Инес, прошу тебя. Давай не будем конфликтовать из-за пустяка.
– Для тебя, может, это и пустяк, дорогой мой. А для меня это как раз и есть причина для конфликта! – воскликнула донья Инес вне себя. – Вы обвиняете моего мужа в трусости и в том, что он бросил свою семью. Я этого не потерплю. Прошу вас покинуть этот дом, который был, есть и будет его домом.
Сеньоры чувствовали себя крайне неловко. Барба Пелаес взял под локоть свою супругу Аделину.
– Идем! – сердито сказал он.
