Содержание письма доньи Инес можно расценить как прижизненное завещание всех своих владений, поскольку она считала себя такой же хозяйкой, как ее муж, всей недвижимости в Пунта до Бико, унаследованной от дона Херонимо. Она перечислила ее и объяснила дону Густаво, что она собирается делать.
В ее описании планов на будущее не было ни малейшего намека на сожаления, как не было и упоминания о судьбе старших детей, которые, как она рассказала дону Кастору, поедут учиться в университет Компостелы. Она не сомневалась, что так для них будет лучше. И так уже потеряно много времени. Инцидент с Барбой Пелаесом и остальными соседями послужил толчком, чтобы принять решение увезти детей из Пунта до Бико. Она не стала писать, что Каталина стала невыносимой, чтобы не расстраивать отца, и потом она не была уверена, что это его хоть немного заинтересует. Похвалы она приберегла для малыша Леопольдо и после некоторых сомнений написала про Клару.
Донья Инес так никогда и не узнала, что почувствовал ее супруг, прочитав эти строки, находясь по другую сторону океана, на земле разоренных плантаций, в городе их разлуки. Дона Густаво до самой смерти бросало в дрожь, и сердце разрывалось пополам, после известий о его дочери Кларе.
Сеньоре Вальдес хотелось расспросить его о Кубе и о его делах, рассказать, что эпидемия гриппа прошла, и сколько человек она унесла, и как похоронили Исабелу. Она не стала этого делать, поскольку любая жалоба может быть истолкована как слабость, а после своего возвращения на Кубу донья Инес усвоила для себя, что она сильнее легиона богатырей и что в ее жилах течет кровь смелых женщин ее семьи, жертвенная жизнь которых предшествовала ее жизни. Жаль, что она не была знакома со своей бабушкой. Она знала о ней только по воспоминаниям матери, которая всегда утверждала, что та научила ее всему, что она знает и умеет, и что донья Лора, в свою очередь, передала своей дочери. Ушедшая из жизни, похороненная и, вероятно, превратившаяся в прах, старая женщина продолжала вести донью Инес по дороге удачи, а это всегда исходит от сердца.
Ее сердце и подсказало, что делать в тот день, когда дочь служанки заговорила с ней о производстве, связанном с морем. Будто она сама это знала.
Будто знала, как все организовать.
Будто всосала это с молоком матери.
В ту ночь, без свидетелей, она поклялась не отступать.
Наоборот.
– Консервный завод «Светоч», – прошептала она, укладываясь в кровать, которую одна из кубинских служанок заранее украсила на подушке живыми цветами.
Прежде чем уснуть, движимая какой-то силой, непонятной ей самой, она поклялась также, что никогда не оставит дочь служанки, потому что именно на нее она возлагала свои материнские надежды.
На следующее утро она проснулась рано, как никогда. Пока дети еще спали, она положила в сумку навигационный компас, когда-то принадлежавший дону Херонимо, засунула письмо в конверт, провела языком по краю, заклеила и отнесла на почту, где оформила срочную доставку, чтобы оно как можно скорее пришло в Гавану.
Впервые в жизни донья Инес торопилась.
Затем она явилась на соляной склад и сделала такое предложение о покупке, которое словно пыль разнеслось по Пунта до Бико и вызвало целую бурю лживых выдумок, которые она даже не потрудилась разоблачить.
Все изменилось летом 1919 года.
Донья Инес уладила вопрос с обучением Хайме и Каталины в университете Компостелы и не позволила дочери даже пикнуть по этому поводу.
