Донья Инес была в таком воодушевлении, что Клара, умолчав о других поцелуях, которые были между ними, перешла к рассказу о том, как они встречаются, о чем говорят, о снах, в которых она на борту большого корабля совершала долгие путешествия; поговорили они и о том, как нежно и трепетно он с ней обращается, как обнимает ее на берегу бухты Лас Баркас, а также о ее опасениях по поводу неосведомленности в правилах любви.
– У любви нет правил. Любви надо дать вырасти. И обращаться с ней бережно, как с фарфором.
Донья Инес разволновалась, произнеся эти слова, которые перенесли ее в счастливые годы, проведенные рядом с Густаво Вальдесом. Клара внимательно слушала рассказ сеньоры, а инициалы ее мужа то и дело вспыхивали у нее в мозгу.
– В нашей любви не было ни стратегии, ни расчета, ни предвидения. Мы влюбились друг в друга, не зная, что уготовила нам судьба.
– Продолжайте, сеньора. Мне так нравится вас слушать.
– Это все, дочка. Мое замужество было очень счастливым.
– Вы еще любите дона Густаво?
– Люблю, – подтвердила она. – Быть может, не так, как в первый день, но так, как я сама придумала за все эти годы разлуки. Я несу его в своем сердце и жду, когда жизнь возьмет на себя труд сделать все остальное.
«Жизнь тверда, как железо, ее так легко не перекрутишь, мы очень редко можем что-то изменить в нашей судьбе, и для этого надо стать невероятно стойкими». Последнее соображение она не высказала, Кларита все равно бы его не поняла.
– Вот что я тебе скажу. Ты молода и перед тобой твое будущее. Ты сможешь сделать его таким, как захочешь. Препятствия будут только те, которые ты сама нагородишь в своей жизни. Пусть любовь растет. Поверь мне. Ты никогда не раскаешься в том, что у тебя была любовь.
Женщины шли по аллее Лесо в молчании, последовавшем за этими словами. В кармане своего полупальто Клара нащупала кончиками пальцев листок бумаги с письмом, написанным доном Густаво ее матери, и решила не показывать его сеньоре. Донья Инес не заслужила такого, она не заслуживала этой пытки: узнать, почему ее супруг написал эти строчки служанке, и когда и где он их написал, и какой дьявол его надоумил. Шагая по дороге, она приняла решение не причинять боли донье Инес. Она спасет ее из пламени ада и сама найдет способ установить контакт с доном Густаво.
Слезы навернулись на голубые глаза, которые вдруг стали цвета моря, когда оно серебрится в предвечерние часы. Теперь они были серые и потемнели, словно хотели что-то сказать.
– У меня все прошло, сеньора, – сказала Клара. – Пойдемте работать.
Настанет день, и Клара поймет: как правду ни скрывай, она всегда победит ложь. И она должна сделать все возможное, чтобы доискаться до истины.
В тот же вечер, в условленный час Клара и Сельсо снова встретились на Лас Баркас. Прилив опустошил берег, украсив торчащие из воды рифы зимними водорослями. Пахло селитрой и ракушками, вдалеке квакали лягушки.
Они увиделись, крепко обнялись и долго и страстно целовались. Потом, обнявшись, гуляли по пустынному берегу и долго говорили о том, как у него прошел день в море, а у нее на фабрике.
– Смотри, что я принесла, – сказала Клара, широко улыбаясь.
– Что это?
– Консервы с фабрики «Светоч». Не думай, я их не украла, нет! Когда все заказы раздали, осталось несколько лишних банок для работниц. Но я оказалась проворнее всех.
Они сели на песок, открыли банку с моллюсками и стали есть. Клара предупредила его, что ей надо вернуться домой пораньше, чтобы опять не поругаться с Ренатой, и не стоит терять ни одной секунды из того немногого времени, что они могут провести вдвоем. Сельсо был по своей природе чрезвычайно любопытным, обо всем спрашивал, всем интересовался, вплоть до самых незначительных подробностей.
– Расскажи мне, где ты живешь, каков замок сеньоры Вальдес, кто твоя мать, твой отец и почему у тебя нет братьев и сестер?
Так проходили часы. Он спрашивал, она рассказывала то, что считала нужным, однако не все. В сущности, совсем мало.
Его очень привлекала сеньора Вальдес. Клара сразу же опровергла всевозможные слухи о ней и в тот вечер так долго рассыпалась в похвалах, что Сельсо ее перебил:
– Ладно тебе приукрашивать! Когда ты ей надоешь, она выгонит тебя ко всем чертям. Хозяева все такие.
Клара покачала головой и взяла его за руку.
– Она больше, чем хозяйка. Вот бы тебе с ней познакомиться.
– Я бы с удовольствием, – ответил он.
– В Новый год! – воскликнула она. – Мы будем праздновать на «Светоче» с вином и закусками и пригласим матросов, которые работают с нами. В этом году ты сможешь прийти!
– Как раз об этом я и хотел поговорить, Клара.
– О чем?
– Меня не будет здесь в Новый год.
– Почему? – потерянно спросила она.
– Мне предложили работу на «Санта-Исабель». Один из кочегаров сходит на берег в Корунье, и я его заменю.
Клару словно парализовало. Она не отрывала взгляда от влажного песка и чувствовала комок в горле.
– Ты ничего не скажешь? – спросил Сельсо.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Малышка, не грусти, я вернусь, и мы поженимся. Мне ничего не надо, только твои поцелуи и твоя нежная кожа.
