Эмбер ждала Джонни. Ждала всю ночь, пока не занялся рассвет. Она так боялась, что он не вернется, – а все из-за ее плохого настроения после дурацкого прослушивания. И как бы разум ни убеждал, что Джонни для нее – неподходящая компания, сердце подсказывало, что без него будет еще хуже.
Наверное, в слезах и тревоге она все-таки задремала. Проснувшись, она почувствовала, как Джонни ложится в постель. Она подождала, пока он ее обнимет. Когда он не обратил на нее внимания, она повернулась к нему лицом. Он растянулся поверх одеял на спине, подняв руки за голову, как всегда, в чем мать родила. По дыханию она определила, что он не спит.
– Извини за вчерашний вечер, – тихо произнесла она.
Он зевнул. Она учуяла запах виски.
– Ничего страшного.
По крайней мере, больше не сердится. Желая помириться, она потянулась рукой ему между ног. Но он оттолкнул ее руку.
– Не сейчас, дорогая.
И отвернулся.
Эмбер довольствовалась тем, что прижалась к его спине. И, почувствовав исходящий от него запах духов Шери, предпочла об этом не думать. Просто радовалась, что он вернулся.
Через несколько дней позвонила Элизабет и сказала, что собирается остаться в городе на ночь, может, Эмбер не против повидаться?
Эмбер ухватилась за приглашение.
– Конечно, – ответила она, с удивлением отметив, что очень рада слышать голос сестры. – С удовольствием.
Элизабет хотела увидеть новое жилье. Но Эмбер внезапно устыдилась неряшливого маленького домика и предложила встретиться и пообедать в отеле «Бель-Эйр», где остановилась Элизабет.
Когда Эмбер вошла в ресторан, Элизабет ужаснулась от того, как сестра выглядит: дело было не только в жидких волосах и жирной коже, как у плохо питающегося человека, – больше всего Элизабет расстроило то, что Эмбер потеряла живость. Перед Элизабет стояла побитая жизнью, побежденная и разочарованная молодая женщина.
Элизабет собралась с силами, чтобы не показать вида и поприветствовать ее так, словно все было в порядке.
Сначала для приличия они притворились, что наверстывают упущенное. Эмбер спросила, как идут дела у Коула.
– Все хорошо, – коротко ответила Элизабет и спросила о Джонни, которого видела лишь однажды и возненавидела с первого взгляда.
– У него тоже все хорошо, – сообщила Эмбер, не отрывая глаз от меню. Они перешли к более безопасным темам, обсуждая общих знакомых и остальных членов семьи.
Только когда они пообедали и тарелки были убраны, Элизабет посерьезнела:
– Знаешь, это папа предложил тебя навестить, – призналась она.
Эмбер насторожилась.
– Правда?
– Да.
В самолете Элизабет спланировала целую тираду, но сейчас просто сказала:
– Он беспокоится о тебе, Эмбер. Мы тоже. Пожалуйста, возвращайся домой.
Внезапно у младшей на глаза навернулись слезы. Она ожидала от Элизабет обычной нотации о поведении, полном отсутствии цели, о том, как она разочаровывает семью. К этому Эмбер была готова. А тут… Не ожидала она от сестры такой просьбы.
Приободрившись, что Эмбер не отвергла ее сразу, Элизабет продолжила:
– Только согласись, и я прямо сейчас забронирую тебе билет, – серьезно предложила она. – Можно улететь сегодня вечером. Мама и папа тебе обрадуются.
Эмбер растерялась, не зная, что сказать. Предложение было таким заманчивым – вернуться в Олдрингем, пожить в старой комнате, позволить другим позаботиться о ней для разнообразия. Но разве это не признание в поражении? Хотелось доказать, что она может взять себя в руки, что их помощь не нужна. Она проглотила слезы и улыбнулась.
– Спасибо, что беспокоитесь, но у меня все хорошо. Да, были неприятности, трудности, но все налаживается. Не помню, говорила ли я тебе, что пробуюсь в кино?
– Нет, не говорила, – вздохнула Элизабет.
– Пока не знаю, возьмут или нет, – бодро врала Эмбер, – но дела идут хорошо…
Элизабет слушала ее болтовню. Она понимала, что сестра лжет, но сделала вид, что верит истории. Главное – она передала то, ради чего прилетела. А решать Эмбер.
После визита Элизабет Эмбер в течение нескольких недель старалась не отступать от добрых намерений: следила за собой, отказалась от спиртного и наркотиков, ложилась спать пораньше, не ходила на вечеринки с Джонни. Битва не прекращалась. Без унижения не проходило ни дня, удары следовали один за другим. Она, как говорится, высоко летала, да низко пала. Был шик – остался пшик. И все непременно хотели ей об этом напомнить.
– Что я делаю не так? – спрашивала она агента.
У Зены Делани, женщины средних лет, постоянно жевавшей жвачку и дымившей как паровоз, лучшие годы были позади во всех отношениях. В настоящее время ее офис занимал одну комнату над прачечной самообслуживания, и переезжать в ближайшее время она не планировала.
Зена беспечно пожала плечами.
– Кто ж знает? – прогундосила она, мысленно ставя черную пометку рядом с именем англичанки. Зена подумала, что ей повезло, когда поразительная наследница вошла к ней в контору. Только теперь она поняла, что у Эмбер нет будущего. – В вашем возрасте возвращение никогда не дается легко.
