Время почти не повлияло на Вэллимаунт. Каменные домики выглядели такими же симпатичными, соседи состарились, но не изменились. Кейтлин вдруг представила себе, как бы сложилась ее жизнь, если бы мать была жива и она никогда бы не узнала о наследстве или о семье Мелвиллов.
Нуала по-прежнему жила в том же доме. Дом не изменился, разве что его заново покрасили. Когда разрисованная мелками дверь открылась, за ней стояла Нуала, за которую цеплялись двое внуков. Нуала объяснила, что сидит с детьми, пока Эвелин, старшая дочь и сестра Рошен, работает.
– Наверху в кроватке спит еще один, – сообщила она Кейтлин, приглашая войти.
От нее пахло теплым молоком и детской присыпкой, и она светилась счастьем.
Нуала усадила детей перед телевизором. В гостиной, как с любовью заметила Кейтлин, сохранились те же обои в цветочек и знакомый коричневый бархатный диван. Хозяйка и гостья перешли на кухню.
Пока Нуала ставила чайник, Кейтлин уселась за старый стол, который помнила с детства.
Нуала хлопотала на кухне, и они болтали о пустяках.
– Так из-за чего весь сыр-бор? – наконец спросила Нуала, наливая две больших кружки чая. – Из-за матери? – Увидев удивленное лицо Кейтлин, она улыбнулась тому, что попала в точку. – Я догадалась. А из-за чего еще ты могла приехать после стольких лет? Хочешь спросить о том, что с ней произошло, так?
– Да. Да, точно, – слегка нахмурилась Кейтлин. – Я кое-что нашла в папке с документами – чеки. Это случилось через несколько месяцев после моего переезда в Англию, как раз после… после ее смерти. – Она откашлялась. – И я подумала, вдруг ты о них что-нибудь знаешь и о том, что же тогда произошло между мамой и отцом.
Нуала долго смотрела на нее.
– Да, – подтвердила она. – Да, знаю.
И начала рассказывать.
Пирс хмуро посмотрел на Элизабет.
– Пора решать, – заявил он племяннице.
Был вечер пятницы, и к концу недели Элизабет страшно устала. Напряжение последних недель давало о себе знать. Коул звонил несколько раз с тех пор, как ушел из дома, но она избегала разговора. Набрав однажды номер телефона, который он ей оставил, – так, из любопытства, – она была готова бросить трубку, если ответят женским голосом. И облегченно вздохнула, услышав вежливо-безразличный тон администратора гостиницы. Хотя Элизабет успокоилась – по крайней мере, Коул не переехал к Сумико, – оставить сообщение она отказалась. Она еще не оправилась от обиды и злости, чтобы говорить об их семье или рассказать о ребенке.
Утром она впервые пошла на первое занятие курсов для будущих родителей – одна. Срок беременности был десять недель, и веселая акушерка подтвердила, что и у матери, и у ребенка все в порядке. Взглянув на левую руку Элизабет, она прощебетала:
– Папочка не придет?
– Занят, – коротко ответила Элизабет.
Далее акушерка говорила приглушенным, извиняющимся голосом. Поскольку беременность была первой, акушерка посоветовала Элизабет посетить все десять занятий. Элизабет на секунду представила, как это будет выглядеть, если она всегда будет появляться одна. Потом решила выбросить это из головы.
Она подумывала о том, чтобы взять отгул до конца дня, но, не в силах оставаться дома в одиночестве, вернулась в офис, где просидела остаток дня в раздумьях. В семь вечера, когда все разошлись, к ней зашел Пирс и спросил, согласна ли она продолжить выкуп, – как будто сегодняшний день и без того был недостаточно напряженным.
Элизабет посмотрела на лежавшие перед ней бумаги. Ей было не по себе вот так отдавать акции, хотя она знала, что без этого не обойтись, если они хотят продолжить сделку по приобретению контрольного пакета. Частному лицу это было не по силам: пришлось создать холдинговую компанию, через которую они объединили бы акции и сделали заявку. Документы, составленные Пирсом, позволяли им обменять свои акции в «Мелвилле» на соответствующую долю в холдинговой компании. Элизабет получила бы шестьдесят процентов голосов и, следовательно, полный контроль над процессом.
– А нельзя ли немного подождать? – спросила она.
Пирс покачал головой.
– В таком случае мы рискуем потерять финансовую поддержку, – с сожалением ответил он. – Они либо продвигаются дальше, либо найдут другую возможность инвестирования средств.
Элизабет прикусила губу. В этом и заключалась проблема. Спонсор, частник, инвестировавший анонимно через фиктивную компанию, созданную в Люксембурге, предлагал им хорошие условия. Обычно частные инвесторы настаивают на приобретении доли в холдинговой компании и участии в управлении бизнесом. Но этот был готов финансировать в долг и взамен взять хорошую процентную ставку. Упоминалось также о доле прибыли, но это ничего не значило по сравнению с отсутствием необходимости отдавать контроль над бизнесом.
