Кейтлин покачала головой, не веря своим ушам.
Нуала фыркнула.
– Как оказалось, он, очевидно, был весьма занят, чтобы повидаться со мной. Минут через двадцать вошел не он, а старая леди Мелвилл с младшим сыном. Наверное, их послал Уильям.
Кейтлин навострила уши.
– Ты говоришь, что разговаривала с Пирсом и Розалиндой? Не с моим отцом?
– Да, – подтвердила Нуала. – Разговаривали они довольно официальным тоном. Очевидно, уже обсудили ситуацию и заранее знали, что и как сказать и не запутаться. Они ни словом не обмолвились, что Уильям имеет к тебе какое-то отношение, имей в виду: о тестах на ДНК тогда еще не слышали. Но они сказали примерно следующее.
Нуала изобразила речь представителей высшего общества.
– Поскольку Кейти была ценным работником, то, войдя в ее бедственное положение и в знак доброй воли, компания с радостью будет присылать чек каждый год в день твоего рождения.
Нуала с отвращением покачала головой.
– Вот уж знак доброй воли! С паршивой овцы хоть шерсти клок, и я хоть чего-то добилась – по крайней мере, мне так казалось. Но твоя мама была гордой. Конечно, она пришла в ярость, узнав, что я натворила. И отказалась обналичивать эти деньги. Чеки приходили ежегодно, и она не обращала на них внимания.
У Кейтлин заколотилось сердце. Нуала вряд ли заметила важность того, что рассказала, но она поняла все.
– А тебе никогда не приходило в голову, что Энн привела их, потому что именно они приказали ей избавиться от моей матери? Это ведь логично? Верно? В конце концов, ее уволили, когда он уехал в отпуск. Может, все изначально шло от них?
Нуала надолго задумалась.
– Боже правый! – выдохнула она. – Как же я не догадалась?
Кейтлин позвонила Уильяму, чтобы сообщить все, что узнала.
– Мать и Пирс? – недоверчиво повторил он. – Они о тебе знали?
– Да, – спокойно подтвердила Кейтлин.
– Но… прошло столько лет, и они не сказали ни слова! – Он был просто в шоке. – Даже на прошлой неделе Пирс мог признаться. Я рассказал ему, что ты едешь в Вэллимаунт повидаться с Нуалой, а он не проронил ни слова.
Они помолчали. Кейтлин не знала, что и сказать, ведь Уильям с Пирсом были так близки.
– Хочешь, я прилечу сегодня же? – наконец спросила она.
– Нет, – ответил Уильям. – В этом нет необходимости. Я постараюсь найти Пирса и посмотреть, что он на это скажет. Я все еще… ну, не могу в это поверить.
Была уже почти полночь, когда полицейские разрешили Эмбер позвонить по телефону. Теперь мысли не путались. Дежурный врач дал ей метадон, который ее успокоил. Это, конечно, была не доза, но отчасти помогло. Она даже не знала, кому позвонить первому. Она набрала номер Элизабет, ожидая, что попадет на автоответчик, и не поверила счастью, когда трубку взяла сестра.
Эмбер быстро объяснила, что происходит, что Пирс пытался завладеть ее долей.
– Но ты не беспокойся, – гордо сообщила она. – Я вытащила бумаги из сумки Джонни. Они у меня с собой.
На другом конце воцарилось молчание. Когда Элизабет наконец заговорила, Эмбер уже догадалась, что услышит.
– Слишком поздно. Я уже подписала.
В понедельник утром Арман Бушар и Пирс Мелвилл подали предложение о покупке контрольного пакета акций. Даже без доли Эмбер Бушар теперь владел двадцатью двумя с половиной процентами акционерного капитала. Если все акционеры примут его предложение, то его доля вырастет до пятидесяти двух с половиной процентов, то есть контрольного пакета.
К концу недели фрагменты мозаики встали на свои места. Поговорив с Эмбер, Элизабет наконец поняла, что Пирс ее обманул. Она позвонила Уильяму и оставила спокойное – разве что рука дрожала – сообщение, подробно объясняя, что произошло, и заявляя о выходе из совета директоров. С тех пор с ней не мог связаться никто. Пирс тоже залег на дно.
К десяти утра собрался совет директоров, за исключением Пирса и Элизабет, чье отсутствие было особенно заметно. Совет собрался обсудить предложение Бушара. Кейтлин села рядом с отцом.
Заседание открыл Хью Мейкин. Его, очевидно, уполномочили говорить от имени других директоров.
– Большинство из нас считает, что мы должны рекомендовать предложение нашим акционерам, – заявил он, и сразу стало ясно, что они успели провести предварительно тайное заседание утром.
Все взглянули на Уильяма. Боевой дух его покинул. Он сидел сгорбившись, с поникшей головой. Предательство дочери и брата сделали свое дело.
– Возможно, вы правы. Наверное, пора сдаться, – пробормотал он.
– Еще чего, – голос Кейтлин прозвучал громко и ясно.
Будь она проклята, если даст Пирсу выиграть.
Директор по продажам Дуглас Леван сердито покосился на нее.
– Вряд ли вы…
– Пусть говорит, – устало перебил его Уильям; у него было достаточно влияния, чтобы закрыть рот другому.
– У семьи до сих пор сорок семь с половиной процентов акций, – начала Кейтлин. – А это значит, что мы боремся за оставшиеся тридцать, которые у других акционеров. И все, что требуется, – это доказать держателям акций, что им гораздо выгоднее, чтобы компания осталась в руках семьи…
– Предложение содержит сорок процентов прибыли от рыночной стоимости акций, – вмешался Дуглас.
