Но были в этом и преимущества: работа занимала все мысли. Коул звонил, хотел встретиться, но она отказалась.
– Мне нужно время, чтобы принять решение.
Кажется, он согласился. Элизабет не спрашивала, спит ли он с Сумико. Какое ей до этого дело, они ведь разошлись. Но она начала понимать, как ей его не хватает. Вечером она возвращалась в пустой дом, где некому было рассказать о том, как она провела день, о плохом и хорошем. Элизабет задумалась о том, каково было мужу, когда она ставила работу на первое место, почти не бывая дома. Это не извиняло его измены, но помогло взглянуть на нее с другой стороны. Семья постоянно спрашивала ее о Коуле. Она не распространялась о том, что произошло.
– У нас возникли кое-какие разногласия, и он пока переехал.
В подробности Элизабет не вдавалась, и расспрашивать никто не отважился.
У себя дома в Хокстоне Кейтлин тоже не теряла времени даром под неусыпным присмотром Люсьена.
Обычно над коллекцией она работала месяцами. Теперь у нее в запасе было всего лишь несколько недель. Только на качество это повлиять не должно. Зоркие глаза мира моды и бизнеса недостатков не пропустят. Тему она нашла легко. Ей хотелось выделить патриотизм, английскую суть бренда. В последнее время иностранцы выкупили так много небольших и средних по размеру компаний, на охоту вышли французские и испанские многопрофильные корпорации, так что основная тема звучала так: сохраним «Мелвилл» независимым. Бойцовский дух в представлении Кейтлин лучше всего передавала Вторая мировая война.
Элизабет и Уильяма идея поначалу не вдохновила, чему Кейтлин ничуть не удивилась. Сороковые годы во многих отношениях были суровым временем для женской моды, которая сильно страдала от продажи товаров по карточкам и правительственных ограничений производства и распределения одежды. Но в то же время у модельеров появилось новаторское решение: укорачивание юбок из-за недостатка ткани и внедрение понятия сочетаемости отдельных частей одежды, чтобы создать иллюзию обширного гардероба. Если ей удастся придать всему этому уникальный оттенок…
– Все в твоих руках, – заключил Уильям.
– Делай так, как считаешь нужным, – согласилась Элизабет.
Кейтлин приступила к работе. Она наняла Джесс и еще двух надежных помощников и основала штаб-квартиру у себя дома. Поскольку будущее компании оказалось под вопросом, отдел моделирования одежды в «Мелвилле» был в подавленном настроении, и, когда всем официально объявили, что эти трое уволились, никто не заподозрил подвоха.
К счастью, гостиная и столовая в квартире Кейтлин были свободной планировки: метров девять в длину, залитые естественным светом. Мебель сдвинули в одну из спален и устроили мастерскую. Темной ночью сюда из «Мелвилла» перекочевали швейные машинки, манекены и чертежные доски. У Кейтлин были хорошие отношения с поставщиками: она просто сообщила им, что ей нужно, и на следующий день все доставили без вопросов.
В конце концов, материалы были нужны только для образцов.
Обстоятельства сложились нелепо, но все четверо никогда так не веселились, работая до упаду, склоняясь над швейными машинами, пока не начинало ломить поясницу, подкрепляясь пиццей, китайскими и японскими блюдами навынос и целый день глотая кофе.
За пару недель до дефиле Элизабет заглянула посмотреть, как дела у Кейтлин. И пришла в восторг.
– Поначалу у меня были сомнения, – призналась она. – Но ты попала в самую точку. Ты сразишь наповал всех.
– Спасибо.
Потом Элизабет нахмурилась.
– А кто же будет показывать коллекцию? Если мы обратимся в обычное агентство, сразу пойдут слухи о том, что мы затеваем.
Кейтлин таинственно улыбнулась.
– Я тут кое-что придумала.
На другой день Кейтлин и Элизабет поехали к Эмбер в «Козуэй-ритрит», частную реабилитационную клинику, самую фешенебельную в Англии. Уильям отвез Эмбер туда после того, как забрал из полицейского участка в ту самую ночь, когда она прилетела в Лондон. Клиника была одним из условий ее освобождения. К счастью, с собой у нее были наркотики только для личного пользования, а значит, власти отнеслись к ней снисходительно, как только семья взяла над ней опеку.
В клинике она пробыла месяц, и все хотели знать, как она себя чувствует. Когда они увидели ее в прошлый раз, то пришли в ужас: Эмбер была тощая, как скелет, с бледным лицом и немытой головой.
Всего за полчаса они долетели на вертолете из Центрального Лондона до частного острова площадью более ста сорока гектаров у побережья Эссекса. Это был лучший способ добраться, поскольку дорога была доступна лишь часа четыре во время отлива. Когда они прилетели, Эмбер была на сеансе групповой терапии, и санитар повел Элизабет и Кейтлин на экскурсию по территории. Клиника с тренажерным залом, бассейном и игровой комнатой была похожа на пятизвездочный отель. Закончив прогулку, они уселись в пышном саду, ожидая сестру.
Наконец появилась Эмбер с кувшином апельсинового сока.
После месяца в клинике она стала прежней Эмбер. Ломка проявилась через сорок восемь часов после последней дозы и продолжалась неделю.
