Они прошли на кухню. Коул принес винтажное шампанское «Тейтинжер» и, пока она заказывала китайскую еду, открыл бутылку.
– Мне не наливай, – предупредила она, когда он пошел к серванту за бокалами.
Он растерялся, очевидно, надеясь, что спиртное их раскрепостит.
– Я подумал, отпразднуем?
Она набрала побольше воздуха. Вот оно.
– Ну, я бы не прочь, но… сейчас я не пью.
– Ладно, – нахмурился он. – Понимаю, при всем происходящем нужна светлая голова.
– Да, конечно, – осторожно согласилась она. – Но… дело не только в этом.
Он снова задумался над ее словами.
Потом до него наконец дошло, и она увидела, как меняется выражение его лица.
– Ты беременна, – почти прошептал Коул.
И Элизабет не поняла, рад он или нет. Он словно остолбенел.
– Да, – подтвердила она. – Беременна.
Она выждала мгновение. И когда он все еще не произнес ни слова, тихонько добавила:
– Ничего, что так?
И увидела у него на глазах слезы.
– «Ничего»? – захлебнулся он. – Да, черт возьми, лучше новости я не слышал!
Мэттью Монро смотрел на номер телефона местного полицейского участка. Он пытался набраться мужества и позвонить. Это было правильное решение, он был обязан это сделать ради Ирины. Но очень боялся, что может случиться с ним. Мэттью был хорошим парнем. В тридцать восемь жизнь текла спокойно и скучновато. У него была хорошая работа, собственный дом и много друзей. В Кингстоне его часто видели в одной из пивных у реки. Каждое воскресенье он обедал с матерью, а раз в месяц возил ее на могилу отца.
Но, несмотря на то, что человек он был хороший и внушающий доверие, у него никогда не было подруги. И, как он догадывался, никогда не будет. Проблема заключалась в болезни щитовидной железы, которая привела к ожирению. Хоть и утверждают, что красота – дело обманчивое и с лица воду не пить, но Мэттью знал суровую правду с детства. На улице на него показывали пальцем и обзывали.
С годами он научился принимать себя таким, как есть, и стал намного свободнее. Но, хотя у него было много друзей среди женщин, он не обольщался: как бы хорошо они к нему ни относились, для них он будет только жилеткой, в которую можно выплакать проблемы с мужчинами.
С первой проституткой он переспал, когда ему исполнилось двадцать семь и он отчаялся найти себе женщину, которая захотела бы с ним жить. С тех пор время от времени это повторялось. Мэттью этим не гордился, но ведь каждому хочется немного удовольствия.
С Ириной он встретился, когда впервые пришел в дом в Хаунслоу, и сразу понял, что она там пленница. Она плохо говорила по-английски, но суть происшедшего он тем не менее уловил. Он читал в газетах, как девушек заставляют заниматься проституцией.
Они вместе решили, что ей нужно бежать. Но что-то помешало. Когда он пришел, чтобы оплатить с ней встречу, которая была бы последней, ему сказали, что она вернулась к семье в Литву. Он притворился, что поверил, но внутри чувствовал: что-то не так. Как он понял, она была здесь не по своей воле. С чего бы им вдруг ее отпустить?
Он принял решение. Поднял трубку и позвонил.
– Тут человек пропал. Я бы хотел сделать заявление.
Финансовый мир никогда не видел ничего подобного.
Прошло ровно сорок два дня после того, как Арман Бушар подал заявку на получение контрольного пакета, и все заинтересованные стороны были приглашены посетить собрание в защиту «Мелвилла».
– Почему все делается в последнюю минуту? – спрашивали все.
Инвесторы были разочарованы, финансовое сообщество относилось скептически. Цена акций установилась на уровне, предложенном Бушаром. Рынок полагал, что заявка будет успешной. Но слухи ходили разные, и акционеры, журналисты и аналитики собрались в Сомерсет-хаусе, чтобы посмотреть предложение «Мелвилла». Пару лет назад семья сумела осуществить небывалый прорыв. Возможно, мир ожидает еще один сюрприз.
Стоя за кулисами, Кейтлин, как всегда перед дефиле, почувствовала в животе холодок. Вот и опять будущее «Мелвилла» зависит от успеха ее новой коллекции. Знание тяжело давило на ее плечи.
Элизабет оглянулась на сестру и ободряюще улыбнулась, будто догадывалась, что творится у нее в голове.
– Не переживай. Все будет супер.
Кейтлин улыбнулась. В душе она была согласна с Элизабет. С помощью сестер Кейтлин подготовила, возможно, лучший показ моделей в ее жизни. Они решили не проводить встречу в душном банке, а выбрали Сомерсет-хаус. Расположенный на набережной, с видом на Темзу, он олицетворял Лондон. В центральном внутреннем дворике, где зимой располагался ледовый каток, был установлен шатер на фоне прекрасных зданий в неоклассическом стиле.
– И банкиры хоть немного отдохнут от Сити, – рассуждала Кейтлин, предлагая место показа коллекции.
Она была права. Как только аналитики, инвесторы и финансовая пресса в строгих костюмах уселись, воздух затрещал от ожидания. Эта публика привыкла к мрачным презентациям, а сегодня, похоже, будет весело. Рядом с ними устроились избранные представители мира моды.
– Пригласив их, мы покажем, что не сомневаемся в успехе нашей коллекции, – заметила Элизабет.
