Внутри шатер был отделан под танцзал сороковых годов. В углу большой оркестр наигрывал классику военных лет, с потолка свисали британские флаги и противогазы. Как обычно, все было продумано до мелочей.
Кейтлин всматривалась в публику в поисках Люсьена, зная, что он ее успокоит. Нашла, помахала ему, а потом волноваться было некогда.
Уильям постучал по часам.
– Давайте начинать.
Кейтлин прошла к пульту управления. Было всего лишь шесть вечера, но стоял ноябрь, и уже стемнело. Когда погас свет, шатер погрузился в темноту. Тот же самый метод Кейтлин использовала в Париже на выпускном шоу. Здесь это тоже должно сработать и добавить театрального эффекта. Чуть позже завыла сирена – сигнал воздушной тревоги. Публика вздрогнула, какая-то женщина вскрикнула, потом послышался нервный смех, когда все поняли, что темнота была частью шоу. Кейтлин усмехнулась и переглянулась со звукооператором. Именно такого эффекта они и добивались.
Вой сирены затих и сменился звучанием оркестра, играющего попурри из свинговой классики военных лет. На подиум вышла эффектная Эмбер в черном кожаном пальто свободного покроя и высоких сапогах до бедра в тон; волосы она зачесала назад, в стиле гестапо. Эмбер очень постаралась для семьи: не только согласилась стать моделью, но и привлекла к участию старых друзей, знаменитостей, которые впали в немилость у изменчивых СМИ и получили ярлык «бывших».
– Может, мы хоть как-то поможем восстановить и их карьеру, – сказала она, когда Кейтлин предложила идею.
Под восторженные аплодисменты публики Эмбер важно прошла по подиуму. Но это было только начало. Тема сороковых годов себя оправдала, Кейтлин создала еще одну потрясающую коллекцию. В ней были твидовые брючные костюмы с завышенной талией и широкими штанинами, прямые юбки, под которые надевали колготки со швами, женские бриджи и хлопчатобумажные платья свободного покроя. В одежде преобладала военная тематика: куртки-авиаторы, элегантные пальто-бушлаты и высокие ботинки. Цветовая палитра включала темно-сливовый, бутылочно-зеленый, ржаво-оранжевый, черный и темно-синий.
– Большинство моих подруг – не профессиональные модели, – предупредила Эмбер в самом начале, но Кейтлин только порадовалась: ее фасоны особенно выигрышно смотрелись на женщинах с пышной фигурой, так называемых песочных часах.
Вечерние платья были с подплечниками, корсажами и пышными юбками в сборку, подчеркивающими тонкую талию. А пристроченные широкие пояса украшала замысловатая вышивка бисером и драгоценными камнями. Образ получался сильный, женственный, эффектный и эксцентричный.
И, как обычно, ее показы отличались вниманием к мелочам. За неделю до дефиле Кейтлин собрала команду.
– Женщины сороковых умело восполняли ограниченное количество новой одежды и тканей с помощью привлекательных причесок и макияжа.
Модели откликнулись на призыв: их внешность дополнили длинные локоны и изящные шиньоны, телесный грим, румяные щеки, малиновые или алые губы и изогнутые брови.
Не обошлось и без аксессуаров: аккуратных шляпок, кожаных перчаток и изящных сумочек-клатчей. Аналитики и инвесторы с восторгом встречали каждый новый наряд.
Они, может, не знатоки моды, но понимали: перед ними что-то особенное. Перед их глазами замелькали фунты стерлингов. Все достали телефоны «Блэкберри», и цена акций уже стремительно полетела вверх, превысив предложение Бушара.
Когда отгремели аплодисменты, на подиум вышел Уильям, уверенный, полный достоинства. Он еще никогда не выглядел столь безупречно – настоящий английский джентльмен в костюме, сшитом на Сэвил-Роу. Он заговорил сильным четким голосом. Это была воодушевляющая речь, которую они с Элизабет написали прошлым вечером. В ней он рассказывал, с чего все начиналось: о Джоне Миллере, башмачнике, и его обувной мастерской, и как продолжалось все эти годы, подчеркивая, как менялось состояние семьи: то росло, то убывало.
– «Мелвилл» всегда был семейной компанией, – заключил он. – Несмотря на то, что пишут в газетах, мы едины. В доказательство хочу познакомить вас с дочерьми, которые вместе подарили нам этот чудесный день.
Он подозвал Эмбер.
– Я полагаю, все знакомы с моей красавицей Эмбер.
Уильям наклонился, чтобы поцеловать дочь. Выглядела она сказочно: эдакая Вероника Лейк[57] в вечернем платье с разрезом до бедра и опасно открытой спиной.
Затем повернулся к Кейтлин.
– И, конечно, талантливый модельер сегодняшнего шоу – Кейтлин.
Она подошла к нему, и он сжал ей руки. Когда аплодисменты утихли, Кейтлин встала рядом с Эмбер, и девушки взялись за руки. А потом он повернулся к Элизабет. Она на секунду засомневалась, признает ли отец ее заслуги после всего случившегося. Но он ей улыбнулся. Он протянул ей руку, и она вышла к нему на подиум, дрожа и боясь того, что он скажет.
Он обнял ее за плечи так же тепло, как и других дочерей, – необычный жест для отца, который не часто ласкал своих детей.
