Для Кейтлин вечер казался чудесным. Все это так отличалось от танцев дома, в Ирландии, где мальчишки из близлежащей школы угрюмо прятались по углам зала, а девчонки стояли маленькими кучками и хихикали. Здесь пары танцевали вместе по-настоящему: и вальс, и квикстеп, и джайв благодаря обязательным в последние несколько недель урокам бальных и латиноамериканских танцев. Все было по-взрослому.
Впервые после приезда в «Грейкорт» Кейтлин почувствовала, что она здесь не чужая. Многие девушки подходили узнать, где она купила такое платье. Удивлялись, узнав, что она сшила его сама.
– Ты этим намерена заняться? – спросила Люсиль, ощупывая зеленый бархатный лиф. – Будешь дизайнером?
– Пока не решила, – честно ответила Кейтлин.
Она не задумывалась, чем намерена заняться в жизни. Другие думали и планировали. Она была не такой. Однако приятно, когда считают, что она способна сделать что-то эффектное.
Кто-то коснулся ее плеча. Эллиотт. Сегодня вечером он выглядел сказочно, загадочно красивым. Если кто-то родился в рубашке, то Эллиотт Фолкнер, несомненно, родился в смокинге.
– Куда же ты пропал? – спросила она.
– Пошел глотнуть свежего воздуха, – пояснил он и протянул руку. – Потанцуем?
Кейтлин улыбнулась. Она ждала этого весь вечер. Он вывел ее на танцпол. Как раз вовремя. Свет погас, и песня сменилась на медленную: It Must Have Been Love группы Roxette[12], ставшую знаменитой благодаря вышедшему летом блокбастеру «Красотка». Эллиотт обнял Кейтлин. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. И почувствовала, как он убирает волосы у нее с лица и притягивает к себе. Они двигались как единое целое.
Кейтлин довольно вздохнула. Ей было больше нечего желать.
– Давай чуть-чуть посидим, – предложил Эллиотт.
Кейтлин не хотелось. Она любила танцевать. Однако пошла с ним к столу в углу зала – темное уединенное местечко, спрятанное за декоративной колонной. Спустя мгновение она поняла, почему он выбрал это место вдали от всех: он достал из внутреннего кармана плоскую фляжку.
Открыв колпачок, он протянул фляжку ей.
– Сначала дамы.
Она немного помедлила. Она раньше не пила и знала, что это запрещено. Алкоголь сегодня разрешали только шестому классу – и то строго ограничено. На входе они получили жетоны на бокал шампанского, а затем еще на два напитка в течение вечера.
Эллиотт заметил ее нерешительность.
– Не волнуйся, – непринужденно сказал он. – Не хочешь, не надо. Мне больше достанется.
Кейтлин почувствовала себя глупой. Почему бы ей немного не выпить? Она всегда была паинькой. Может, пора немного расслабиться?
– Погоди, – сказала она, останавливая его как раз в тот момент, когда он собирался сделать глоток. – Я все-таки немного попробую.
От водки перехватило горло.
Кейтлин подавилась, изо рта по подбородку потекла жидкость. Смеясь, она ее вытерла.
– Хочешь, допей, – предложил Эллиотт. – Там, где я взял, много всего.
Она заставила себя выпить до дна, подражая непринужденности Морган или Люсиль. Он с удовольствием наблюдал, как она опустошила и вернула ему фляжку.
– Вот это по-нашему, – сказал он, засовывая фляжку в карман.
И, подав руку, повел на танцпол.
В этот вечер венцом торжества Элизабет стал полуночный фейерверк. Ей удалось убедить команду профессиональных пиротехников бесплатно смонтировать ультрасовременную установку. Два дня подряд они сооружали на школьных спортивных площадках понтоны с фейерверками, которые запускались с помощью трех компьютеров. Зрелище было рассчитано ровно на четырнадцать минут двадцать три секунды – именно столько длилась увертюра Чайковского «1812 год», которая одновременно звучала из громкоговорителей. Кульминацией стало изображение эмблемы «Грейкорта».
Без четверти двенадцать Элизабет пригласила гостей на свежий воздух. На поле для регби столпилось сто пятьдесят студентов и преподавателей. Каблуки проваливались в грязь, девчонки в коротеньких платьицах, слишком тщеславные, чтобы набросить пальто, дрожали от холода, ожидая, что галантный кавалер предложит им куртку. Ученики младших классов вскочили с постелей и столпились у окон корпусов, прижавшись носами к стеклу, чтобы тоже насладиться фейерверком.
Выходя вслед за Эллиоттом на улицу, Кейтлин споткнулась на ступеньках, и он ее подхватил. Она поблагодарила и удивилась: что же произошло? В голове у нее помутилось, ноги стали ватными. Но говорить не хотелось: вот-вот начнется фейерверк. Зазвучал обратный отсчет до полуночи. Толпа скандировала: «Десять… девять…»
Кейтлин попыталась присоединиться, но с ее губ не сорвалось ни звука. «Пять… четыре…» Что-то не так, она была уверена. Но если еще немного продержаться, то можно пойти домой и лечь спать. «Три… два… один!» В ночном небе вспыхнула огнем и золотом первая ракета. Толпа воодушевленно охала и ахала.
Где-то позади толпы Кейтлин пыталась сосредоточиться на фейерверке. Ее охватила усталость. Глаза закрывались сами собой, голова поникла. Может, дело в алкоголе. Но разве она так много выпила?
