На курсе было сорок пять студентов, разделенных для удобства на три группы. Когда Кейтлин нашла аудиторию, четырнадцать студентов ее группы уже заняли места. Большинство были одеты экстравагантно, в первый же день демонстрируя свой стиль. Кейтлин в полинявших джинсах и футболке по сравнению с другими выглядела невзрачно. Может, кому-то и показалось странным, что студентка, желающая стать модельером, совершенно не интересуется собственной внешностью, но она парадокса не видела. Для нее искусство модельера состояло в создании шедевра из материи и ниток, не следуя модным журналам безоговорочно. Ее внешний вид не имеет отношения к таланту.
В группе собрались студенты самых разных национальностей: японцы, американцы, австралийцы, а также коренные французы. Языком общения был английский, и завязалось даже несколько пробных разговоров, скорее для оценки соперников, чем в попытке подружиться.
– «Парсонс» просто умоляли меня поступить к ним, – болтала надменная американка из Нью-Йорка по имени Брук, имея в виду известную школу дизайна, расположенную в сердце Гринвич-Виллидж. – Но разве можно отказаться от Парижа?
К ней присоединился манерный молодой человек из Гонконга, вскользь обронивший имя крупного модельера, у которого стажировался летом.
– Мне практически обещали работу, как только я закончу курс, – похвастался он.
Кейтлин не обращала на них внимания. Что толку рассуждать – скоро все и так поймут, у кого есть талант. К счастью, тут вошла директриса, мадам Тессье, прекратив все разговоры: неестественно худая, сказочно шикарная и вселявшая ужас. Кожа у нее на лице была туго натянута, так что возраст не угадаешь, одежда – классических черного и темно-синего цветов.
– Женщина определенного возраста должна одеваться
Раздались робкие смешки, которые она подавила взглядом.
Она заметно хромала – по слухам, в детстве перенесла полиомиелит – и ходила с элегантной резной тростью с ручкой, украшенной драгоценными камнями, которой указывала на студентов, заставая их врасплох. И любила громко стучать тростью по полу, подчеркивая свою точку зрения.
– Вы ведь пришли сюда, желая стать следующим Ивом Сен-Лораном, – отметила она во вступительной речи, постукивая тростью.
Новички начали понимать, почему в деревянном полу заметны вмятины.
– Но некоторые из вас неизбежно закончат моделированием – мне не хочется называть это слово – для ширпотреба. Откажитесь от этого прямо сейчас.
Все как один кивнули.
– Курс состоит из двух частей, – продолжила мадам. – Что касается творчества, мы будем поощрять вас вытолкнуть разум за пределы, в которых он удобно устроился. А на самом деле вы научитесь превращать несколько листов бумаги в одежду для подиума.
Студенты ловили каждое ее слово. Она руководила командой модельеров у Донны Каран в Нью-Йорке, прежде чем вернуться на родину, чтобы преподавать этот курс, и все знали: хочешь стать лучшим, к ней стоит прислушаться. У нее также были феноменальные связи в индустрии моды, и она позаботится о том, чтобы ее любимцев заметили крупнейшие дома haute couture. Хорошо бы произвести на нее впечатление, хотя Кейтлин чувствовала, что эта задача не из легких.
На самом деле, уже в течение следующих недель Кейтлин обнаружила, как это непросто. Курс оказался гораздо труднее, чем ей представлялось. Школа «Шамбр синдикаль» славилась традиционными методами и подходом к преподаванию, но Кейтлин все равно удивляла жесткость структуры занятий.
– За первый год обучения вы разовьете технические навыки и обретете уверенность, – сообщила им мадам еще в самом начале.
И не обманула. Кейтлин пришла в школу, ожидая, что с такими преподавателями у нее раскроются творческие способности, но обнаружила, что придется осваивать утомительное искусство конструирования одежды и раскроя ткани, терпеть уроки компьютерного дизайна и писать эссе по истории моды.
– Когда же мы начнем работать над собственными фасонами? – однажды спросила она.
Мадам окинула ее холодным взглядом.
– Когда вы наконец научитесь простому искусству: как подшить подол.
Как наглядный пример она подняла юбку, с которой работала Кейтлин, легким движением разорвала подшивку и ушла, с отвращением бросив ткань на стол.
После этого Кейтлин на уроках сидела тихо, стараясь впитать все, что говорит мадам, и напоминая себе, что она пришла учиться. Утешало ее лишь то, что другие студенты мучаются так же, как и она. И, сосредоточившись, она старалась изо всех сил.
Уильям постарался скрыть разочарование, когда положил трубку. Кейтлин звонила сообщить, что не приедет на Пасху. У нее очень много работы. Точно так же она пропустила Рождество.
Когда через секунду вновь зазвонил телефон, он понадеялся, что звонит Кейтлин и хочет сказать, что передумала. Но это была секретарша.
– Все собрались в зале заседаний, мистер Мелвилл, – сообщила она, как обычно, оперативно. – Вы готовы с ними встретиться?
