Когда Кейтлин возвращалась наверх, в спальню, в мыслях впервые за последний месяц прояснилось. Ей здесь не место, но если Уильям не собирается ее отпускать, то придется остаться – по крайней мере, на следующие пару лет. Он сам сказал. Как только ей исполнится восемнадцать, она станет взрослой и сама о себе позаботится, уйдет от Мелвиллов. Мысль о том, что однажды она сбежит, поможет продержаться.
– Держись подальше от Бельвиля, – так напутствовали Кейтлин девчонки из общежития.
У них было ясное представление о теме разговора. Бельвиль – квартал Парижа, которого лучше избегать. Нищий, бандитский, грязный и опасный. Французский Гарлем.
Но жилья в другом районе Кейтлин себе позволить не могла.
Агент по недвижимости это сказал четко, когда Кейтлин поведала ему, сколько может потратить. Может, она и хотела бы поселиться в Сен-Жермен или Марэ. Кто против? Но Бельвиль – это все, что он мог ей предложить.
Через час, стоя возле дома, адрес которого он нацарапал, Кейтлин поняла, почему получает это жилье задешево. Спрятанная в лабиринте узких, мощенных камнем улочек рядом с бульваром Виллет, площадь Сент-Март состояла из двух рядов облезлых цепочек домов начала двадцатого века. Своеобразное местечко, вот только большинство окон заколочены, а на стенах граффити.
Внутри было не лучше. Пять пролетов узкой лестницы привели Кейтлин на верхний этаж. Агент оптимистично описал крохотный чердак как «уютное меблированное гнездышко». Там была одна комнатка со сломанным диваном-кроватью, двумя газовыми конфорками и старым холодильником. В ванной пахло плесенью, а вокруг ванны на львиных ножках виднелось кольцо въевшейся грязи. Кейтлин невольно подумала о шикарном пентхаусе Уильяма на фешенебельной Сент-Оноре. А могла бы жить там в роскоши.
Только вот роскоши ей не хотелось. Она жаждала свободы и независимости. А это как раз ее олицетворение.
Быстро приняв решение, она повернулась к сутулой хозяйке и широко улыбнулась.
–
Старуха вытаращила глаза, но быстро скрыла удивление. Если
Кейтлин открыла рюкзак и поискала, куда повесить одежду. В комнате был крохотный деревянный гардероб и шаткий на вид комод. К счастью, пожитков у нее было не так уж много: ботинки мартинсы, кроссовки «Олл стар», три пары джинсов и куча футболок.
Начав распаковывать вещи, Кейтлин взглянула на себя в зеркало. От наивной пятнадцатилетней девочки, приехавшей три года назад в Олдрингем, не осталось и следа. Теперь она выглядела мрачно и модно: бледная кожа, черные волосы, подстриженные по-эльфийски коротко, идеально подходили к всеотрицающему гранжy[15], которым она увлеклась. В «Грейкорте» общий стиль одежды был вылощенно ученическим, и она выделялась. Шагая по школьным коридорам столетней давности, одетая в ставшие привычными выцветшие джинсы и футболку какой-то малоизвестной инди-группы, она выделялась как бунтарка, одиночка.
«Грейкорт». Слава богу, с учебой покончено. Она выполнила обещание, данное Уильяму в тот рождественский сочельник, и вернулась в школу. Однако на своих условиях. Вернулась, не стремясь с кем-нибудь подружиться или войти в новую компанию, не обращая внимания на сплетников. И, как только перестала обращать внимание, жить стало легче. Джордж по-прежнему старалась поддерживать хорошие отношения, но даже с ней Кейтлин держалась на расстоянии. Джордж – хорошая девчонка, но Кейтлин решила, что сближаться нет смысла – она не собиралась общаться ни с кем, кто знал ее последние три года.
Теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, она наконец могла начать жить самостоятельно. И Париж открывал перед ней такую возможность. По иронии судьбы на эту мысль натолкнул ее именно Уильям.
С тех пор прошел почти год. В то время, как и у других выпускников, все ее мысли были о будущем. Только на одном уроке она прилагала хоть какие-то усилия – на рисовании. Кейтлин задумывалась о школе моды и дизайна.
Осенний семестр она посвятила заполнению бланков заявлений. Первым в списке числился лондонский Центральный колледж искусства и дизайна Святого Мартина, у которого была репутация эксцентричного заведения. Отличное место для изучения моды. И, скорее всего, она бы отправилась туда, если бы на это не обратил внимание Уильям.
– У меня в колледже отличные связи, – сообщил он. – Дай знать, когда назначат собеседование, и я замолвлю словечко.
Колледж сразу потерял для Кейтлин всю привлекательность.
Когда Перкинс высадил ее у школы в следующий воскресный вечер, она сразу же зашла в кабинет профориентации. Отыскав папку с курсами изобразительного искусства и дизайна, она начала выписывать лучшие школы моды – подальше от Лондона. Через полчаса она листала проспект École de la Chambre Syndicale de la couture parisienne – известный парижский колледж моды.
