Когда Сева включит телефон, наверное, решит, что я сошла с ума. Но включит он его явно не сейчас. Потому что все мои вызовы улетают в пустоту.
Автодозвон перебивает мама.
- Арина, что мне делать? Здесь говорят, чтобы мы уезжали.
В её голосе ужас, и говорит она уже на повышенных тонах, что выводит меня из себя ещё больше.
- Ждите, - скриплю зубами.
- Сколько ждать? Чего ждать? – у мамы паника. – Как ты то это решишь?
- Я решу, - кидаю глухо и даю отбой.
Мама снова меня набирает, но я скидываю, а затем отключаю звук и встаю с пола.
«Так. Надо успокоиться».
Включаю кран, и несколько пригоршней ледяной воды прямо в лицо чуть-чуть приводят в себя. Макияж к чертям растёкся, салфеткой убираю разводы от туши, моргаю, почти и не видно, что я плакала. Кто-то краснеет от плача, а я бледнею. Как удобно оказывается. Только скулы горят огнём, на них два ярких пятна, даже каких-то болезненных.
Наклоняюсь, чтобы поднять сотовый с пола, невольно задерживаю взгляд на веренице сообщений с того же незнакомого номера: там угрозы вперемешку с ехидством. И ещё куча пропущенных от матери. Мне больно представлять, как она бьётся в истерике.
Что ж… до Севы мне не дозвониться, тогда… тогда я могу сделать ещё кое-что, прежде чем совершу преступление.
Ноги несут меня мимо ресепшена прямо в часть, где располагается главное управление, сердце и мозги нашей компании, как выразилась моя руководительница, знакомившая меня с фирмой в первый день.
Я знаю, что сюда только по записи, а вот так, явившись без приглашения, я вызову лишние вопросы или нарвусь на недовольство.
Решительным маршем вхожу в приёмную директора и, игнорируя вопросительный взгляд и оклик секретаря, двигаюсь к двери кабинета. Только хочу взять за ручку, когда дверь сама вдруг открывается, и высокий темноволосый мужчина, владелец фирмы, оказывается в нескольких сантиметрах от меня.
Мы оба делаем по шагу назад, чтобы избежать столкновения.
- Вы кто? – босс мрачно смотрит на меня.
Это лишний раз доказывает, что Сева ничего ему не говорил. Внутри лёгкое раздражение вперемешку с обидой.
- Арина, у меня…
Договорить не успеваю, потому что звонит телефон Арбенина. Я словно под гипнозом, видно, что он лидер, и одним взмахом руки может ровно заставить, как разойтись море, так и подчинённых замолчать. Вот он поднимет палец вверх и отвечает на вызов, хмурится, а затем огибает меня, уходя из приёмной.
Я отмираю. Вместе со мной отмирает и секретарь Арбенина.
- Пожалуйста, идите к своему начальнику отдела.
- Мне надо поговорить…
- Через начальника отдела, - с нажимом повторяет она.
Я выхожу из приёмной и оказываюсь в общем холле, иду до стойки рецепции, напротив которой стоят диванчики для посетителей. Справа в кожаном бордовом кресле сидит… Ася. Я уже даже не удивляюсь. На ней та же одежда и солнечные очки, которые абсолютно не в кассу в помещении. Ася улыбается, смотря на меня, вернее скалится и кивает. Она будто знает, что я задумала, и хочет меня в очередной раз убедить сделать то, что им нужно. Я прохожу мимо неё, но Ася встаёт и буквально наступает на пятки.
- Если сейчас сделаешь, как надо, все проблемы решаться. А Севочке своему не дозвонишься. К Арбенину тоже не ходи, он тебя пошлёт. Он даже не понимает, кто ты. Тебя ведь даже не представили, да? О, Арина, вот разочарование. Мэн спит с тобой, но с друзьями не знакомит. Даже с друзьями, что уж говорить о семье. В этом его отношение… по-моему кристально ясно, кто ты для него. И чего стоишь… так?
Она будто повторяет мои собственные мысли.
- Кто тебя сюда пустил?
- А что? У нас свободная страна, я же не рвусь в кабинет. Подумаешь, посидела у входа.
Ася тормозит у лифта, а я иду дальше на негнущихся ногах. До переговорки два поворота и один длинный коридор.
Мне кажется, я жду багаж целую вечность. Разве это ВИП-обслуживание? Разве это бизнес-класс? В который раз матерюсь про себя, думая, почему не полетел на частном самолёте. Многое бы решилось быстрее и проще. Тут ещё и накормили какой-то авторской бурдой, а я бы лучше обычный стейк навернул, а не микроскопическую грушу с горгонзолой и салат для травоядных. Надо сказать помощнице, чтобы подобные командировки продумывала заранее и бронировала отдельный борт на меня и сопровождающих. Плюс повара в довесок нормального. Сегодня же мало того, что нашу группу разделили, так ещё и нормально обсудить итоги командировки не получилось. Ладно, завтра начнём день с собрания, там их и подведём.
А сейчас все спешили по домам и своим кроватям. К семьям или любовницам.
И я – к Арине.
Кто она мне? Этот вопрос я задаю себе регулярно. Пошлое «любовница» к ней не клеится. Скорее уж «любимая». Но так странно использовать это слово, когда последний раз, когда его произносил, был слишком давно. Кажется, я не влюблялся с института, да и то юношеское увлечение по прошествии лет сложно назвать глубоким чувством. А вот то, что ощущаю к Арине – оно глубоко.
И под кожей, и в сердце, и в голове, ведь то и дело думаю о ней.
