Федор проверяет электронную почту: все ли дела с венчурными фондами завершил, всем ли ответил? Случайно натыкается на переписку с Ольгой Маслиховой, которую вел во время предыдущего раунда год назад. Он писал ей и в этот раунд, но ответа не получил. К старым письмам приложен бизнес-план до 2014 года включительно, составленный бессонными ночами по требованию потенциальных инвесторов. На дворе февраль 2014 года, и можно сравнить реальность с нарисованными для инвесторов планами. Он смотрит на эти цифры, на громкие слова и мудреные термины и невольно улыбается. До чего же все это далеко от того, что произошло на самом деле! Компания развивается лучше всяких ожиданий, но совсем не так, как Овчинников прогнозировал. По-другому и быть не могло. Федор открывает текстовый редактор и пишет: «Сожгите свой бизнес-план». Так озаглавлен пост, в котором предприниматель объявляет о том, что деньги на развитие «Додо Пиццы» компания будет собирать через краудфандинг.
Несмотря на тест-драйв краудфандинга в 2013 году, сейчас предстояло сделать нечто гораздо более масштабное и сложное. Привлечь на порядок больше, чем в прошлом году, — почти три миллиона долларов. И на других условиях. Идея займа и опциона на акции сохранялась. Только заем теперь фиксировался в долларах, срок удлинялся, а стоимость выкупа фиксировалась заранее: порог входа вырос до трехсот тысяч рублей, срок займа — до трех лет, а доходность составляла четыре процента годовых. Капитализация «Додо», исходя из которой в будущем можно было бы конвертировать опционы в акции, осталась такой же — почти двадцать девять миллионов долларов. Овчинников задал эту планку в ходе своего роуд-шоу с венчурными фондами, и, хотя он подозревал, что несколько переборщил, идти на попятный уже было поздно.
Также опцион предполагалось выдать на головную компанию, зарегистрированную где-то в иностранной юрисдикции под британским правом, — российское корпоративное законодательство и не представляло достаточно защиты миноритарным акционерам, и фактически не позволяло иметь десятки акционеров. Эту зарубежную компанию еще предстояло создать. Кроме того, предстояло объяснить столь непростую схему множеству непрофессиональных инвесторов. И сделать так, чтобы они в нее поверили.
Федор понимал, что ему придется снова выдать личное поручительство по займам, чтобы инвесторы чувствовали себя защищенными. Это означало поставить на кон буквально все. Если «Додо» не преуспеет, он сам будет должен миллионы долларов. Активов, которые он при необходимости мог бы продать, чтобы расплатиться с инвесторами, нет. Его однокомнатная квартирка в Сыктывкаре столько не стоит. Но Федор знал, что нет другого пути. Предпринимательство — это риск, и чем больше рискуешь, тем больше выигрыш. Нельзя замахнуться на создание глобальной компании и надеяться построить ее, не рискуя по-крупному.
Колоссальный риск мотивировал Федора как ничто другое. А еще его вдохновляла возможность сделать что-то такое, чего еще не делал никто в России. Может, даже в мире.
На сайте «Додо» разместили форму заявки, и 13 февраля 2014 года Овчинников дал старт новому начинанию. Профессиональных инвесторов идея, мягко говоря, не вдохновила. Руководители фонда Genezis Capital не скрывали скепсиса. Максим Шеховцов заявил, что здесь «пытаются впарить “Запорожец” по цене “Мерседеса”». Его (к тому моменту уже бывший) партнер Александр Журба предположил, что собрать получится два-три миллиона рублей, которые по большей части уйдут на организацию этого бессмысленного краудфандинга. «Я понимаю предпринимательский задор и желание сделать все быстро и на своих условиях, но, к сожалению, не всегда все получается как хочешь», — прокомментировал он начинание Овчинникова в соцсетях. «Давай, если мы привлечем нужные нам деньги, ты у нас день в ресторане отработаешь на кассе?» — предложил ему Федор.
