Федор понимал, что фонды просто делают свою работу. Им нужны определенные бумажки для формального обоснования решений. Понимал и то, что Йордан, обладающий огромными финансовыми возможностями и связями в России, Великобритании и США, может быть полезен для глобальных планов «Додо». Но Овчинников не мог заставить себя сделать бессмысленную работу еще раз и ждать, пока все эти бюрократические нормы и ритуалы будут исполнены. Он осознавал, что таковы законы этой игры, но уже не хотел играть по чужим и чуждым ему правилам.
К тому же опыт подсказывал, что можно потратить на переговоры много недель, если не месяцев, и остаться в итоге ни с чем. Когда все ему откажут, привлекать деньги будет еще сложнее. А пока еще он владелец компании, в которую хотят инвестировать солидные фонды.
Фраза «Я бы им позанимался», сказанная Йорданом, значила не «может быть», а твердое «да». Но Федор этого не знал. Он считал, что у него на примете есть только один — сугубо гипотетический пока — вариант. А это большой риск.
«Личный интерес Бориса Йордана — большая честь для меня и нашей компании. Однако, взвесив все за и против, я принял решение отказаться от работы с фондами», — написал он в последнем письме. Овчинников решил идти своим, хоть и рискованным путем: запускать краудфандинг.
«Ничего не получится». Я слышал эту фразу тысячу раз с тех пор, как начал собственный бизнес. Мне говорили, что нельзя вести дела открыто в нашей стране. Мне говорили, что никто не будет заказывать пиццу на дом в нашем городе. Мне говорили, зачем разрабатывать свою информационную систему, когда на рынке уже есть готовые решения. Мне говорили, что ничего нового изобрести уже нельзя. Мне говорили, что из Сыктывкара нельзя создать федеральную сеть. Мне говорили, что мы не сможем привлечь инвестиции через блог. Мне говорили это «серьезные люди», которые знали все наперед. Но у нас получилось. Да, в пути мы ошибались, но, если бы мы верили всему, что говорят «серьезные люди», никогда бы не добились того, что имеем сейчас.
Конечно, Овчинников вряд ли бы решился на краудфандинг, если бы заранее не протестировал идею сбора средств с помощью блога. Он не только нашел через интернет таких относительно крупных инвесторов, как Василий Филиппов и Станислав Семионов, но и еще в 2013 году запустил «Клуб частных инвесторов» — для людей, готовых вкладывать маленькие суммы, от ста тысяч рублей.
Каждый участник этого виртуального «клуба» — а вступить мог практически любой желающий — получал возможность дать «Додо» денег взаймы под восемнадцать процентов годовых. Через год инвестор выбирал: либо получить назад свои деньги с процентами, либо выкупить акции «Додо» на сумму, эквивалентную размеру займа. Стоимость акций планировалось определить в следующем инвестиционном раунде (его Овчинников обещал провести до 1 июня 2014 года).
Конечно, ничтожная доля в российском обществе с ограниченной ответственностью интересы инвесторов защитить никак не могла. Федор понимал, что сила его репутации и интернет-славы все-таки имела пределы. Поэтому он предоставлял личное поручительство по каждому займу. Не будучи финансистом, основатель «Додо» изобрел уникальную, ни на что не похожую схему привлечения капитала. И она сработала: компании удалось привлечь таким образом около десяти миллионов рублей.
Как и с франчайзингом, программа краудфандинга сначала прошла стадию «минимально жизнеспособного продукта». Франшизу опробовали на проектах Петелина, Горецкого и Трояна — еще до полноценного ее запуска и определения общих правил. Краудфандинг сначала опробовали на двадцати пяти инвесторах.
