– Давай Монаха, – говорит Соня и, хватаясь пальцами за подоконник, пьяно доползает до стола, к стакану, переполненному полусдохшими ручками. С успехом расписывает об обои третью: – Пишу.
Ириска хмыкает, не спеша диктует номер, и Соня записывает его у себя на ладони, задушив в себе мысль, что на этом самом месте когда-то был записан номер другой – Его.
– Расскажешь потом, как пройдёт? – любопытничает подруга.
Та выдавливает из себя усмешку:
– Куда я денусь с подводной лодки, – и торопливо прощается: – Ладно, пока… Мне тут должны позвонить…
– Удачи, – осторожно отвечает Ириска и отключается.
Розгами… Воспоминания о сабдропе51 после той берёзовой ветки накатывают с новой силой. Тело помнит. Спину, исполосованную выпуклыми белыми шрамами, продирает мороз. Лучше бы что помягче, типа кожаной плётки, иначе есть риск не вернуться из дропа.
«То Вам что-то нравится, то уже нет!», – фраза всплывает в памяти и вбуравливается в голову стаей атакующих ос.
Соня стискивает виски кулаками.
Она берёт из накопительной банки деньги, которые Он дал ей тогда, – так и пролежали рулончиком поверх мелочёвки. Потом закидывает в рот пару таблеток и, скривившись, жуёт их.
Магазин для взрослых находится в супермаркете, где они покупали кроссовки, – она заметила его тогда мельком, кружась от счастья, – кроссовки, любовно заштопанные, постиранные и запакованные сейчас в коробку.
Соня надела их пару раз, да и то в подъезде общаги какой-то хмырь в капюшоне, обгоняя, наступил ей на пятку. Тогда она с такой яростью толкнула его, что он прокатился кубарем от середины лестницы до конца пролёта. Ещё и психопаткой обозвал… Придурок. С тех пор она решила не рисковать – спрятала их совсем.
По стенке, боком Соня доходит до двери, с усилием натягивает сапоги и выходит на улицу. Сапоги эти на каблуках и подарены Айрис, которая раньше меняла обувь чаще, чем мужиков. Натирают до жути.
На небе бездушным пятном сияет чёрное солнце. Тропинка узкая, путь не близкий, мороз продирает до косточек.
Вот железная дорога, где Глория дёрнула её из-под поезда. Соня настороженно прислушивается, резко оборачивается, – никого.
– Да я это, я, – звучит в голове гундосый голос Глор. – Просто такой же магазин есть тут рядом. Смысл тащиться в такую даль?
Соня упрямо идёт вперёд, перешагивает через рельсы.
– Вдруг он тоже там будет, да? – озвучивает её надежду Глория. – За конфетками зайдёт или за авокадо…
– Сучка ты правдивая… – горько смеётся Соня.
…Супермаркет встречает гирляндами, алыми ёлочными шарами, свисающими на ленточках с потолка и незамысловатой музыкой. Красота удручает.
Интимный магазинчик находится быстро, – вход занавешен плотными розовыми шторками и золотистым дождиком.
– Золотой дождь – для тех, кто в Теме! – выдаёт Глор прокуренным голосом бандерши52. – Интересно, а резиновые пиписьки они мишурой обмотали?
– Тебе восемнадцать-то есть? – парирует Соня с грустной усмешкой и проникает за занавеску.
Пышногрудая продавщица, склонившись через прилавок, разговаривает с парнем – среднего роста, обычного вида. Она зыркает на Соню и тут же отводит взгляд. Рядом с ними стоит худощавая стройная блондинка – выбирает духи, поочерёдно открывая и нюхая флакончики. Парень сосредоточенно разглядывает округлые дверные ручки, выложенные на прилавок. Странный ассортимент тут, ничего не скажешь.
– А хвостатые есть? – спрашивает он, так что Соня начинает сомневаться в правильной интерпретации того, что видит.
– На витрине, – дружелюбно кивает продавщица, указывая рукой на вертикальный шкафчик, закрытый стеклянными дверцами – там лежит чёрно-бурый хвост, к которому присобачена ручка.
Краем глаза Соня успевает заметить коробку от неё с надписью «Butt Plug53» и изображением хвостатого девайса в голой округлой заднице. Соня густо краснеет, отворачивается и, подавившись, зажимает ладонью рот.
Так ладно. Смех – смехом…
Плётки – вот они, свисают с потолка подобно новогодним гирляндам – чёрные, опасные. С новой силой окуная в боль, память подбрасывает ей эпизод, когда Он подошёл к ней с флоггером, которым бил до этого свою бывшую. Пережидая приступ, Соня задирает голову, прогоняя набежавшие слёзы. Парень расплачивается, забирает свою покупку и уходит, неловко поднырнув под занавеску.
Словоохотливая продавщица переключается на блондинку: