– Сейчас… Сейчас…
Глория тянет шею и то скачет, – от чего становится похожа на любопытного шимпанзе, – то приседает, нервно дёргая себя за усы. Соня, продолжая обнимать млеющего Дракона, чьи глаза прикрыты дрожащими веками, тянется к ошейнику. Она вставляет ключ и со скрипом проворачивает его, делая полный оборот, – хватаясь выемками за замковые механизмы, ключ прокручивается. Внутри что-то щёлкает, и тяжёлый ошейник, истошно взвизгнув, грохается под ноги.
– А-а-ай! – звено цепи бьёт Соню по мизинцу, и она, отскочив, валится на землю – с ключом, зажатым в руке.
Дракон, точно норовистая лошадь, дёргает головой и встаёт на дыбы, распахнув глазищи: зрачки бешено играют, сужаясь и расширяясь, янтарный цвет радужки полыхает, точно в адском пекле. Дикий рык разносится по пещере.
– Мяу! – вопит Глория, резко разучившись говорить. – Мя-я-яу! – зажмурившись, накрывает голову лапами: – Мя-а-а!
Бам! Дракон хлёстко бьёт хвостом в стену – от мощного сотрясения с потолка откалывается и падает массивный кусок. Бам! Снова удар – и в недрах горы разрастается чудовищный гул, предвещающий камнепад. Хаотичный гром ширится, и Соню одномоментно вышвыривает обратно в комнату.
Бам! Бам! – ломятся из коридора.
– Открывай!
Это Грымза, её омерзительный голос! Соня срывает повязку с глаз, озирается. В голове надрывно орёт Глория:
– Надева-а-ай клю-ю-юч!
Бам! Бам! – трещит и трясётся дверь.
Соня стаскивает с себя мокрые от пота балахон со свитером и торжественно выпрямляется. Зубы выбивают барабанную дробь.
– Быстрей! – верещит Глория.
Соня хватается за бечёвку, привязанную к ключу петлёй и, словно в омут, ныряет в неё головой.
– Выходи! Или ты оглохла? – и Грымза снова пинает дверь.
К великому изумлению Сони бечёвка под пальцами оживает, укорачивается и подтаскивает ключ на уровень сердца. Затем происходит совершенно из ряда вон выходящее: тяжёлые веки на основании ключа открываются, обнажая кристально-прозрачный красный глаз с вертикальным, завлекающим вглубь, зрачком, который сужается и расширяется, фокусируясь на Соне.
Затем глаз моргает – и раз, и два, и три!
Тут же под боком появляется Глория – всклокоченная, шальная. Шмыгнув носом, она торопливо прыгает на подоконник и оттуда кричит:
– Сейчас начнётся!
Не успевает Соня удивиться преображению ключа, как случается ещё более ошеломляющее. На пальцах, вытягиваясь в длину и мерцая смертельным блеском, отрастают саблевидные когти, а кожа покрывается плотной багровой чешуёй. С восторгом и ужасом Соня смотрит на то, как её тонкие руки и ноги превращаются в мощные, мясистые драконьи лапы, играющие буграми мышц, и как с треском и лёгкостью трещат по швам джинсы и старенькая футболка.
Глаза желтеют, зрачки сужаются в иголки, и её милое личико мутирует в животную морду ящера. Пружинная кровать скрипит под растущим телом и, тоскливо скуля, прогибается. Мучительно ломит в лопатках. Наконец, мистическая трансформация завершается, – разорванная в клочья одежда лоскутами, с шелестом соскальзывает по гладкому, чешуйчатому телу на пол.
За дверью становится тихо.
– Ну как ты? – спрашивает Глория.
Огромный красный Дракон, сидящий на продавленной кровати, поворачивает к ней голову, и его морда щерится в довольной, но хищной улыбке: во рту сверкают ослепительно белые зубы.
Грымза, стоящая по другую сторону двери, отрывается от прослушки и, отклячив жирный зад, наклоняется к замочной скважине в надежде разглядеть, что происходит в комнате. Закрыв один близорукий глаз и сощурив второй, она вглядывается в непроглядную щель, закупоренную с обратной стороны ключом. Ничего не видно.
В этот момент дверь распахивается, и прямо перед носом Грымзы оказывается красная массивная морда, покрытая крючьями. Голодные глаза сверкают янтарём. Дракон приоткрывает рот, обнажая зубы, и тихонько, из самой глубины глотки, делает короткое, но многогранно-раскатистое:
– Р-ры!
Грымзу обдаёт таким порывом ветра, что сальные сосульки на голове встают дыбом. Она шмякается на зад и, отчаянно отбрыкиваясь, пятится. Дракон, сощурив глаза, лениво крутит шеей, галечно похрустывая позвонками; широко зевает и исчезает за дверью, тихонечко затворив её.
– А-А-А! – взвизгивает Грымза. – А-А-А! – утыкается она спиной в стену узкого коридора. – А-А-А! – хапает воздух ртом и, зайдясь в новом крике, на верхней ноте срывает голос.
С кухни прибегает Зойка, другие люди, и их взору предстаёт соседка, которая верещит и пятится – боком, крупно трясясь, – от чего складки на теле колыхаются подобно желе, – и особенно бултыхается рыхлая, непомерно большая грудь.
– Да что? Что случилось? – недоумевают женщины, осторожно приближаясь.
– Д… Д-Д-Д! – та машет рукой на страшную дверь и, сделав усилие над собой, вырыгивает: – Драко-о-он!
– Дракон? – Зойка оглядывает остальных, склоняется к ней: – Кир, ты чего? Какой ещё дракон?
Грымза встаёт на карачки, ползёт и прячется за их ноги:
– К… К-К-К… Красный!