Женщины встревоженно переглядываются.
Тут дверь в Сонину комнату открывается, и в коридор выходит она сама, запахивая на ходу домашний халатик. Утянув поясок на узкой талии, Соня, нещадно фальшивя, трёт кулаками глаза и, сладко зевнув, – тоже наигранно и театрально, – спрашивает:
– Что-то случилось?
Грымза, теряя сознание, заваливается на коробки, в которых с прощальным хрустом сминаются в кашу мишура и ёлочные игрушки. Женщины начинают причитать.
Соня пожимает плечами, хмыкает и уходит к себе.
– Ты видела? Видела? – она подхватывает Глорию, звонко чмокает её в макушку и, тихонько смеясь, кружит её по комнате.
Та, растопырив лапы, старательно терпит, но потом говорит:
– Положь на место.
Соня ставит её на подоконник и подпрыгивает на цыпочках.
– Ну и лицо у неё было! Ну и лицо, а? – шепчет она, смеясь. – Вида! Она у меня внутри! Я – Дракон! Глория, ты слышишь? Глория! Глор!
Скулы болят от забытой эмоции, – она так давно уже не улыбалась, – и воспоминание об этом отдаётся внутри светлой, протяжной грустью.
– Тебе нужно научиться управлять ею, – осаждает её Глор, приглаживая лапой всклокоченную поцелуем шерсть. – Летать…
– ЧТО? – споткнувшись, Соня плюхается на согнутую пополам кровать. – Летать? Мы умеем летать?
Кошкодева закатывает глаза, словно обречённая объяснять простые истины глухонемым дебилам:
– Ну конечно. Крылья – они же сзади. Как их заметить?
– Ух-х-х… ты-ы-ы… – Соня шевелит лопатками, в кои-то веки ощущая в себе неведомую, фантастическую силу.
– Аккуратнее с этим, детка, – Глор тяжело вздыхает, – а то ещё грохнешь кого-нибудь или сама… грохнешься.
И она, с трудом подавив в себе желание столкнуть с подоконника вазу, уходит за занавеску, где и исчезает.
…Автобус бойко несётся по трассе, и Соня сидит у окна, в предпоследнем ряду. Тогда они ехали в театр, и позади ещё веселилась парочка. Её глаза темнеют, делаясь влажными и бездонными. Стекло покрыто слоем хрусткого инея, и она процарапывает его ногтями, подставив руку: сыплются снежные крошки, тонко колют иголочками ладонь. Пальцем она прогревает овал и смотрит туда на бегущую мимо дорогу. Тогда было лето, а сейчас зима, и справа сидит совсем не он, а какой-то мужик, зашоренный капюшоном, в наушниках, из которых льётся речитативом рэп. Спортивные треники и кроссовки; голые, без носок, лодыжки, – дань идиотской моде. Сзади, развалившись на трёх сидениях, похрапывает бомж – на полавтобуса разит перегаром. Только бы не блеванул.
На заиндевевшем инее окна проявляется, оттаивая, отпечаток кошачьей лапы – мякиши, пальцы, – Глория рисует свой след.
Заледеневший автобус довозит Соню в район новостроек, и холодный ветер долго гоняет её между однотипными многоэтажками, мимо которых бегут озабоченные прохожие – ёжатся, кутаются в шарфы. Наконец нужный дом находится.
Вот он, средний подъезд. В окне первого этажа голубыми огоньками мерцает гирлянда, приклеены вырезанные из салфеток снежинки. В глаза бросается надпись, криво начертанная под карнизом каким-то пафосным графоманом: «Спасибо, что тебя нет», – почти дословный ответ на её дикое, пожирающее изнутри ожидание. Соня крепко сжимает в кармане немой телефон и поправляет за лямку падающий рюкзак. С болью вымолвив: «Да пожалуйста», она набирает код, заходит в запиликавшую дверь и поднимается на лифте, уставившись на кнопку с цифрой «12». Монах живёт на девятом, и уже это радует, как никогда. Уже это радует.
Он встречает её – бородатый дядька с мясистыми губами и насмешливыми, широко поставленными глазками.
– Привет.
Соня шагает через порог.
– Здрасте.
Пахнет ладаном, свет приглушён, за плотно закрытой в комнату дверью тихонько играет музыка, – вполне себе атмосферно. Монах принимает её пуховик и, с ходу перейдя на «ты», указывает прямо по коридору:
– Проходи на кухню. Чайку попьём, – его картавость добавляет спокойствия. Он тыкает пальцем вбок: – Ванная там.
Соня идёт мыть руки. Стены просторной ванной комнаты выложены салатовой плиткой, на крючке у раковины висит банное полотенце, мыло пахнет кокосовой стружкой, вода мерно бежит из крана, – всё хорошо.
На кухне Соня присаживается на краешек стула. Монах ставит на стол коробку с чаями, начинает перебирать: