Договор на нелюбовь полностью

– Я прошу, надень что-нибудь скромное. Халат мой белый, например. Он так шикарно прикрывает твои ноги, – устало вздохнул Царёв, что позвонил, чтобы напомнить про юбилей, на котором нам обязательно нужно было появиться. 

Голос его был напряжен и глух, как никогда. Чувствовала, что делает он это специально, чтобы я не вздумала шалить в его отсутствие, потому как вернуться из командировки он успеет лишь к концу мероприятия. 

Дедушка уж очень постарался раззвонить о скорой женитьбе его единственного внука, поэтому мое появление там было обязательным. И спорить со стариком было бесполезно. 

Виктор Александрович звонил каждый день, чтобы справиться о моем самочувствии и напомнить, что я должна поразить своим появлением этих бездушных снобов, что волею судьбы оказались его соратниками, друзьями и компаньонами по бизнесу. Глупая затея, но куда мне тягаться с его напором? Саша вообще не хотел идти на этот праздник, понимая всю бессмысленность затеи. Но деду так сильно хотелось похвастаться внуком, что он задействовал все рычаги давления, последним из которых оказалась я. 

Пока Царёв был в очередной командировке, дед обрывал мой телефон, умоляя повлиять на упрямого внука. Саша стойко выдержал его угрозы, просьбы отца и матери, но пал передо мной, дав свое хрупкое согласие.

Даже сегодня я проснулась от настойчивого звонка дедули, что так ненавязчиво попросил одеться поярче, а вот Царёв был против, поэтому и рычал в трубку, требуя нацепить на себя паранджу. Царёвы…

***

Послушалась ли я его? Конечно! Мое платье цвета молочной карамели было абсолютно скромным спереди. Ни единого намёка на декольте! Тонкая ткань, стянутая вокруг шеи, струилась почти до самого пола, кокетливо открывая в разрезе ножку. Все прилично. Но сзади… Тонкие серебряные цепочки, служившие бретельками, что обвивали мою шею, свободно падали на открытую спину, сверкая в бликах праздничных огней ресторана.

Нутром ощущала его прожигающий взгляд, а по коже побежала волна мурашек. Царёв приехал… Мой Царёв! Я снова обернулась, наткнувшись на всю силу его негодования в напряженном взгляде. Шёл сквозь толпу, лишь коротко приветствуя знакомых. Почти не отводил глаз, словно боялся потерять из виду. Уверенные жесткие шаги, что эхом отдавались в моей груди, недобрый прищур и изогнутая ухмылка. Царёв, ты проиграл…

– Катерина, – рассмеялась Юлия Викторовна, смотря мне поверх плеча, очевидно наблюдая за приближающимся сыном. – Потерпи мое присутствие, потому как Саша уже спешит к тебе.

– Конечно, спешит. Будет теперь знать, как в командировках пропадать.

– Дамы…

Как я и думала, Царёв обернул вокруг меня свои руки, прижимая обнаженную спину к своей вибрирующей от учащенного сердцебиения груди. Горячее дыхание обожгло щеку, а губы опустились на открытую кожу плеча. Как печать поставил. Заявил права на собственность. Но мне это даже нравилось. Не было в нем пустого и напускного. Ему было все равно, сколько людей смотрит и уж тем более не волновало, что они думают о нас. Хотел – целовал. В этом весь Царёв!

– Что я сказал тебе? – зашептал он мне на ухо. – Всё назло делаешь, да?