– Конечно, – откинула голову, чтобы прижаться к нему, ощущая легкую щетину, приятно царапающую мою кожу. – Мне нравится огонь в твоих глазах, Царёв. Мне хочется распалять его. Холодно без тебя. Мёрзну, Царёв. – шептала, позабыв, что мама его стоит рядом. Всё в голове смешалось, потому что он теперь рядом. – Нравится мне твоё пламя. Слышишь? Нравится греться у него, играя с выстреливающими от напряжения угольками. И если, чтобы раздуть его до неба, придётся ходить голой, я буду! Слышишь? Смотри огнём на меня! Ты слышишь, милый?
– Ты не просто распаляешь огонь, Катерина, – он кивнул маме, что тактично отошла к Алексею Тихоновичу, стараясь скрыть улыбку в бокале шампанского. – Ты собираешься спалить все к чертям собачьим. Проблема только в том, что не готова ты к этому. Не знаешь, что тебя ждёт. Девочка Катя решила просто поиграть. Нравится ей ощущение власти над мужчиной, да? Так странно, пугающе, но дико притягательно. Дразнишь, мысли путаешь, собой всё вокруг заполняешь, превращая воздух в потрескивающее возбуждение. Сказать, что это? Это и есть то пламя, что ты раздуваешь. Заигралась, не понимая, что давно горишь. Вместе горим. Только помни, что мужчины так слабы, Катенька.
Саша делал короткие шаги, подталкивая меня к дверям на террасу, где почти не было любопытных взглядов.
– Тогда тебе придётся влюбиться, Царёв! Влюбись в меня, а? – прошептала, потому как говорить попросту не могла. Растеклась в его руках, как мороженое с шоколадной крошкой.
– Катерина, – рассмеялся он, прижимаясь губами к щеке. – Ты неповторима.
– Тем более! – я ловко крутанулась в его объятиях, с наслаждением ощутив его ладони, что легли в глубокий вырез на спине. – Влюбись, Царёв. Давай!
– Сейчас?
– Конечно, – проскользила руками по широкой груди, чуть замедлилась на шее, наслаждаясь пульсацией вены, и запуталась в волосах. – Сейчас влюбляйся. Только в глаза смотри, чтобы я видела, что ты не врешь!
– Девчонка ты, – она нагнулся и поцеловал. Чувствовала, что сдерживается он. Показывать не хочет другим, оттого и отворачивается от толпы, и меня собой прикрывает. – А что ты будешь делать с любовью взрослого мужчины? Об этом ты подумала?
– Как что? Докажу, что ни хрена ты, Царёв, договоры не умеешь составлять. Сам нарушил своё же условие! Пункт два точка один, помнишь?
– А ты, значит, умеешь?
– А ты влюбись сначала, потом со мной разберёмся, – встала на цыпочки и прижалась к нему, стараясь не испачкать помадой. Хотя хотелось стереть её ко всем чертям. – Давай же, я жду…
– Молодые! – хриплый голос Виктора Александровича отвлёк нас от жарких объятий. – Юра, ты посмотри на них? Не виделись три дня и уже тискаются в углу. Саш, ну ведь можно сдерживаться, хотя бы в приличном обществе?
– Дед, – Царёв нехотя убрал руку с моей талии, протягивая для рукопожатий. – А если нет сил держаться? Что делать, может посоветуешь?
– Ладно, покажу тебя врачу своему, – крякнул дед, сверкнув озорным взглядом. – Он спец по лечению недержания. Катерина, знакомься, это Юрий Николаевич Кириллов.
– Очень приятно, – протянула ему руку, которую старик весьма галантно поцеловал. – Поздравляем вас с юбилеем. Вечер просто шикарный!
– Катенька, после семидесяти все эти праздники больше похожи на прощание, – он улыбнулся и подмигнул явно понимающему дедушке. – Вы прелестны, Катенька. Старик не обманул.
– А чего мне обманывать? – Виктор Александрович внимательно осмотрел нас с Сашей и довольно хмыкнул, переводя взгляд в толпу и улыбка мгновенно слетела с его лица. – Смотри, как глаза сверкают? Это любовь, Юрка. Молодая, горячая и буйная.
– Царёвы! Какая встреча!
Тихий, как шорох камыша мужской голос раздался за нашими спинами, как раз оттуда, куда напряжённо смотрел дед. Обернулась, наткнувшись на яркие голубые глаза. Незнакомый мне мужчина стоял, оперевшись о высокий фуршетный стол и крутил по столешнице прозрачный бокал с алкоголем.
Густые русые волосы, в которых поблескивала седина, были аккуратно зачёсаны назад, открывая красивое мужественное лицо. Незнакомец приосанился и направился в нашу сторону, пробегая по присутствующим легким безразличным взглядом. По мне он прошёлся так же бегло, но застыл и вернул взгляд обратно. Мне внезапно стало холодно и страшно…
– Иван Петрович, – Саша протянул мужчине руку, дав понять, насколько ему не нравится, что на его невесту вот так откровенно таращатся. – Рад видеть.
– Сомневаюсь, но ты слишком хорошо воспитан, чтобы сказать правду, – крякнул мужчина, но на рукопожатие ответил. – Виктор? Юрий? Как здоровье? Стоит ли «СтройГрад»?
– Не дождёшься, Пиминов, – отмахнулся дедушка. – Катя, это Иван Пиминов. А это моя невестка, Катенька.
– Будущая, насколько мне известно? – мужчина сделал шаг, взял мою руку и медленно поднёс к губам, не прекращая рассматривать. – Деточка, ещё не поздно сбежать из этого змеиного логова. Ты даже не представляешь, куда тебя затягивают.
Мне стало холодно и неуютно от его напряжённого взгляда, что как острое лезвие бритвы вонзалось под кожу, оставляя ноющий след. Смотрел не таясь, бесстрашно и довольно нагло.
