— Где он? — визгливо спросила невысокая, элегантно одетая брюнетка с такими же, как и у Тани, зелеными глазами.
Очевидно, это была вторая из сестер Мейсен, которую я еще не встречала.
— Стейси, — обреченно выдохнула Таня.
— Где Чейз? — снова взвизгнула ворвавшаяся в офис фурия, полностью игнорируя мое присутствие.
Я не обиделась. Меня это вполне устраивало.
— Ты заглядывала в его кабинет? — устало спросила Таня.
— Да, — насмешливо фыркнула Стейси и закатила глаза. — Его там нет, но я знаю, что он где-то здесь.
Она начала оглядываться по сторонам, словно ожидая, что ее брат материализуется из воздуха.
— Вероятно, ты права, — тихо ответила Таня и покосилась в мою сторону, словно говоря — Чейз находится рядом, потому что здесь я.
— Когда встретишь нашего дорогого младшего братишку, сообщи ему: я ожидаю, что он явится на мемориал памяти его жены, и мне плевать насколько он не хочет туда идти! — яростно прошипела Стейси.
— Виктория умерла пять лет назад. Оставь ее в покое и позволь Чейзу жить дальше. Эти ежегодные напоминания разрушают его, и ты об этом знаешь, — спокойно произнесла Таня, но я почувствовала, что она злится.
—
Я поймала себя на мысли, что все это удивительно напоминает сцену из третьеразрядной мыльной оперы.
— Викторию не забудут, Стейси. Но ради Чейза это безумие должно закончиться. Ради всего святого, просто откажись от мемориала в этом году!
*** *** ***
Я пыталась затеряться в толпе, но все равно торчала на виду, словно больной палец. Я не вписывалась в сливки общества, которые собрались здесь, но мне было все равно. Я пришла не для того, чтобы знакомиться и общаться, а для того, чтобы скрытно понаблюдать за Чейзом.
Окружавшие меня дамы, прохаживаясь по залу, задерживались у большой фотографии. На ней была изображена улыбающаяся блондинка, выглядевшая так, словно держат весь мир в своих ладонях. Она выглядела слишком красивой и слишком молодой, чтобы умереть.
— Не могу поверить, что он набрался наглости, чтобы появиться здесь… — Услышав гневный шепот проходившей мимо пожилой женщины, я отвела взгляд от фотографии. — Он должен сидеть в тюрьме!
В толпе появился просвет, и я, наконец, увидела его.
Чейз сидел отдельно от всех, он молчал и не двигался, словно обратился в камень. Он не смотрел на Стейси, которая напоказ рыдала в окружении женщин, и казался полностью потерянным, несмотря на то, что вокруг было море людей.
*** *** ***
Прячась за людьми, я продвигалась к выходу из небольшого павильона в парке, где проходил мемориал памяти, как вдруг кто-то схватил меня за руку. Оборачиваясь, я ожидала увидеть Чейза, но вместо него наткнулась на Таню.
Сузив сверкающие гневом глаза, она смотрела на меня с нескрываемым презрением.
— Идем.
Дернув за руку, она потащила меня сквозь толпу в небольшой коридор, в конце которого находилась небольшая комната.
— Я знаю, что тебя сюда никто не приглашал, поэтому потрудись объяснить, что ты здесь вынюхиваешь? — холодно спросила Таня, когда мы вошли в комнату.
— Я… мне… мне нужно было узнать, — промямлила я.
— Что узнать? — тем же ледяным тоном уточнила Таня.
— Мне нужно было узнать кое-что о Чейзе, понятно?! — Я злилась на себя за то, что оказалась в такой глупой ситуации и выместила это на Тане.
Ее взгляд немного смягчился.
— Мне нужно знать, что разрывает его изнутри, но Чейз мне об этом не расскажет. Это выходит за пределы наших договоренностей, но я не могу… — Я замолчала, прежде чем произнесла слова, о которых даже думать боялась.
— Не можешь что? — снова подтолкнула Таня.
— Я не могу спокойно смотреть на его боль. Я не могу равнодушно наблюдать за тем, как он буквально сгорает заживо, поэтому мне необходимо знать причину из-за чего это происходит, — ответила я чуть спокойнее. Гнев, достигнув пика, стих, ослабляя защитный инстинкт и позволяя признать, что я беспокоюсь о мужчине, чье благополучие не должно меня волновать.
— У тебя есть чувства к моему брату? — тихо, без прежней холодности спросила меня Таня.
Я старалась не думать о том, что если отвечу: «Да», то потеряю те крохи контроля над ситуацией, которые имею. Если признаюсь, что испытываю чувства к Чейзу, то это изменит все — меня, его, нас. И превратит наш договор о сексе без эмоций в нечто другое — нечто большее, реальное. А я не была готова к чему-то настоящему.
«Как я могу любить кого-то, если не люблю саму себя? Я не влюблена в Чейза. Нет!»
Но глядя в зеленые глаза Тани, так похожие на глаза мужчины, наполнявшего мои мечты, я прошептала:
— Да.
Таня внимательно смотрела на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду.
— Чейз не знает, что я здесь, верно? — Я вздрогнула при мысли, что ему известно о моем появлении.
— Нет, — ответила Таня с усталым вздохом.
Было очевидно — она исчерпана драмой, которая заполняла большой зал паркового павильона.
— Зачем все это?
