Договор о любви полностью

– Вы с Илаем мои дети. Это же моя работа – беспокоиться о тебе, даже если ты всего лишь в универе.

Папа встает со стула, бросает льняную салфетку с колен на стол и обращается ко мне.

– Привет, сынок.

Улыбка на его губах – зеркальное отражение моей собственной, и на секунду я забываю, что сегодня вечером мне предстоит тяжелый разговор, который, несомненно, все изменит. Я знаю, что это нужно сделать. Нужно быть честным, независимо от результата. Объяснить родителям свои чувства.

– Привет, пап.

Он обнимает меня, его большие ладони хлопают меня по спине.

– Я скучал по тебе.

– Я по тебе тоже.

Он отстраняется и садится рядом с мамой, я выдвигаю стул рядом с Илаем и тоже сажусь.

Я обвожу взглядом ресторан, знакомые фотографии, висящие на стенах, домашнюю атмосферу этого места, и натягиваю улыбку.

– Кто-нибудь уже заказал буден-боллы[33]?

Илай усмехается:

– А ты как думаешь, братишка?

Мама расспрашивает нас с Илаем о школе, наших оценках, жизни в кампусе, и вот так запросто мы начинаем непринужденную беседу, продолжая с того места, на котором остановились в прошлый раз.

Нам подали закуски, мы заказали первые блюда, и в кои-то веки мой отец не заговаривает о бейсболе, что меня шокирует.

– А как у вас живется Халли Джо? Илай, ты заботишься о ней?

Я чуть не выплюнул фонтанчик воды, но она попала не в то горло, и я поперхнулся.

Черт. Я не ожидал такого выбора слов.

Наклонившись, Илай несколько раз хлопает меня по спине, как будто это может помочь:

– Мать твою, ты в порядке?

– Илай, следи за языком, – одергивает его мама.

Я кашляю.

– Да-да, все хорошо. Простите, просто… не в то горло попало.

Я ставлю стакан на место, умудрившись не расплескать воду. Илай бросает на меня понимающий взгляд и снова переводит его на маму.

– Хал в порядке, ма. Проводит много времени с Вивьен. Они записывают подкаст и пытаются хорошо учиться. Вы знали, что она готовится к поступлению в киношколу Нью-Йоркского университета?

Что?

И какого хрена об этом не знаю я?

Судя по выражению их лиц, это новость не только для меня, но и для родителей. Я понятия не имел, что Халли нацелилась на эту программу. Я знаю, что она учится на… кого-то, связанного с кино, но я не знал, что она хочет поступать в Нью-Йорк.

– Лейн?

Я так погрузился в свои мысли после этого откровения, что не услышал, что спросил отец. Когда я поднимаю взгляд, отец хмурится, на его лице написано раздражение.

– Ты вообще слышал, что я сказал?

Я качаю головой, проводя рукой по волосам:

– Нет, извини. Повтори, пожалуйста.

Папа прищуривается и повторяет:

– Я спросил, как твоя рука. Лед прикладываешь?

Ну, поехали.

Догадываюсь, как невыносимо ему было так долго ждать, прежде, чем заговорить об этом только после первых блюд и дождавшись окончания светской беседы.

– В порядке.

Его брови приподнимаются, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение.

– Просто в порядке? Лейн… Ты хоть понимаешь, что поставлено на карту? Ты хоть понимаешь, что большинство ребят твоего возраста отдали бы все, чтобы стать главным претендентом в высшую лигу?

Мы только начали, а я уже на взводе. Я уже вижу, что конец этого разговора близок, и мои кулаки сжимаются под столом так, что хрустят костяшки пальцев.

– Гаррет, сейчас не время, – протестует мама, кладя ладонь ему на плечо, но папа быстро сбрасывает ее.

– Нет, сейчас самое время, Грейс, – грубо возражает отец, снова переключив внимание на меня. – Лейн, сейчас не время расслабляться. Все, над чем мы работали, вот-вот будет у тебя в руках. На игры приезжают скауты, у нас есть крупные спонсоры, сделки уже готовятся. Сынок, это твое будущее.

На секунду мои легкие, кажется, забывают, как работать. Монотонные движения, которые они совершали всю мою жизнь, в миг забылись. У меня сжимается грудь, а челюсть, кажется, вот-вот лопнет от того, как сильно я стискиваю зубы.

– Ты хочешь сказать, как усердно я работал.

Илай застывает рядом со мной, и мама резко втягивает воздух.

– Как я трудился, пап. Ты ведь это хотел сказать, верно?

Папино лицо багровеет, на нем появляется выражение гнева и разочарования.

– Да что с тобой такое?

Я смеюсь, но в моем смехе нет ни капли юмора, и я вздыхаю. Как же я устал. От всего. И притворяться тоже устал.

– А что, если меня не выберут? Ты когда-нибудь думал об этом?

Он качает головой, проводя рукой по лицу:

– Это невозможно. Твоя статистика, твои победы… такое просто невозможно!

Я пожимаю плечами:

– Пап, ты когда-нибудь представлял себе жизнь, в которой я не играю в бейсбол?

– Это же твоя мечта. Конечно, не представлял. Что на тебя нашло, Лейн? У тебя случилось что-то, о чем ты хочешь поговорить? – он бросает взгляд на Илая, затем опять на меня. Илай молчит, водя вилкой по тарелке с едой.

Мой брат, может, и не знает, что на самом деле творится у меня в голове, но он не дурак. Он самый умный человек из всех, кого я знаю.

– Пап, а что, если это твоя мечта, а не моя? Что, если я мечтаю стать спортивным комментатором или работать в сфере маркетинга? Может, я хочу стать врачом.