– Ты всегда можешь быть честен со мной, Лейн. Я хочу видеть настоящую версию тебя. Я знаю. Что настоящий ты состоишь не только из бейсбола, – ее руки скользят вверх по моей груди, играя с воротником моей рубашки, застегнутой на все пуговицы. – Договорились?
Я ловлю себя на том, что киваю. Сейчас я бы согласился на все, что она попросит.
– Я не уверен, что хочу играть в высшей лиге. И… я уже давно об этом думаю. Но я не знаю, чего хочу, в этом-то и проблема. Я люблю этот спорт, и мне нравится быть на поле. Я просто… иногда мне хочется быть кем-то большим, чем просто номером 22. Я даже не уверен, действительно ли я не хочу играть… Я просто не знаю. В этом все и дело.
Это первый раз, когда я кому-либо признаюсь в этом вслух. Это крутилось у меня в голове уже несколько месяцев, и мне странно слышать эти слова.
– И это нормально, – тихо произносит Халли. – Это нормально – не вписываться в рамки, в которые тебя поставили другие люди. Но зачем… Зачем тебе нужна
Какая-то часть меня еще больше боится признаться вслух, что единственное место, куда я хотела сбежать… единственный человек, к которому я хотел бы сбежать…
Это она.
– Потому что, Халли… ты единственный человек, рядом с которым я чувствую себя
Я так потрясена словами, слетающими с его губ, что забываю дышать, и на секунду у меня закружилась голова.
– П-правда?
Он кивает, и его светлые непослушные волосы падают ему на лицо. Так он еще красивее. Кажется, что его пронзительно-зеленые глаза впиваются в меня, видя то, что предназначено только для него.
– Когда я сидел в ресторане с семьей, мне казалось, что на меня давят стены. Буквально. Как будто с каждой секундой комната все быстрее сжималась, и дышать становилось все труднее и труднее. У меня сдавило грудь. Я просто… не мог там больше находиться, и единственное чего я хотел – оказаться рядом с тобой.
Я сглатываю, пытаясь успокоить дыхание и унять мысли, проносящиеся в моей голове с головокружительной скоростью.
Быть с Лейном кажется совершенно правильным, особенно когда он говорит такие вещи. Я снова чувствую, что контракт – лишь начало.
Его руки скользят по моей талии, а пальцы впиваются в спину, когда он крепко прижимает меня к себе. Мы обнимаемся так крепко, что мое дыхание сливается с его дыханием, и я теряюсь в его взгляде.
– Халли?
– Д-да?
Его губы растягиваются в игривой ухмылке.
– Я
Я киваю, совсем как в тот раз, когда он поцеловал меня впервые. Я часами лежала в постели без сна, прокручивая в голове эти самые слова, повторяя их снова и снова, пока они не стали казаться мне более реальными.
– Правда?
– Ну да.
А потом он наклоняет голову, и его руки поднимаются по моей спине к шее, крепко сжимая ее. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы крепко удержать меня на месте, когда его губы находят мои.
В тусклом свете студии Лейн Коллинз лишает меня способности дышать. Он жадно целует меня, просовывая язык мне в рот, а я прижимаюсь к нему, издавая неразборчивые звуки, которые в любом другом случае смутили бы меня.
Но не здесь и не с ним.
Мы ускоряемся. Все мое тело горит от потребности в нем. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне и доказал свои слова о том, что я ему нужна.
Я хочу, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я нуждаюсь в нем.
– Халли, – задумчиво произносит он, отрываясь от моих губ. – Ты доверяешь мне?
Я тут же киваю и с недоумением наблюдаю, как он отпускает меня и опускается передо мной на колени. Он осторожно запускает руки под мешковатую толстовку. Они скользят по обнаженной коже моего живота, и все мое тело дрожит.
– Доверься мне, детка, – шепчет он, его пальцы скользят по поясу моих джинсовых шорт. Он расстегивает пуговицу. Его пристальный взгляд не отрывается от моего, пока его пальцы творят волшебство, расстегивая молнию на моих шортах. Просунув пальцы по бокам, он медленно стягивает шорты, пока они не падают к моим ногам.
Лейн Коллинз стоит на коленях… передо
Часть меня нервничает и задается вопросами: понравится ли ему? Как я там выгляжу?
Ничья голова еще не была так близко к моей…
– Не думай, крошка Халли. Сосредоточься на мне.
Трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда он стоит передо мной на коленях, а на мне нет ничего, кроме мешковатой толстовки и пары лимонно-зеленых трусиков, на которых спереди написано «Не от мира сего».
Боже, нужно было надеть что-нибудь более сексуальное. Ну а если… что, если кто-нибудь войдет?
Я бросаю взгляд на дверь и снова на Лейна. Он ухмыляется, выгибая бровь, словно читая мои мысли.
– Беспокоишься, что кто-нибудь увидит, как я лижу твою прелестную киску, Хал?
Боже мой.
Боже мой.
Сглотнув, я киваю, морща нос:
– Ну… самую малость?
– Не волнуйся. Я бы никогда никому не позволил увидеть то, что принадлежит мне.
То, как он это говорит, и то, как он смотрит на меня своими вожделеющими голодными изумрудными глазами, почти заставляет меня поверить, что я и правда принадлежу ему.
