– Потому что ты сбрасываешь мои звонки и не отвечаешь на сообщения, Лейн. Как же ты хочешь поговорить, если ты вне зоны доступа? Я понимаю, что ты напряжен и чувствуешь давление, что вполне объяснимо, сынок. Никто не винит тебя за это. Я просто не хочу, чтобы ты отказывался от своего будущего ради чего-то, в чем ты даже не уверен.
Я не знаю, что ответить. Что сказать, чтобы он понял, через что я прохожу и что я чувствую? Каждый раз, когда мы делаем шаг вперед, мы возвращаемся к отправной точке, и ни один из нас на самом деле не понимает другого. И мне кажется, что он видит для меня только одно будущее, как будто в чем-то другом у меня нет шансов.
– Ты вообще слышишь, что я говорю, пап? Целиком, а не фрагменты, которые ты хочешь услышать?
– Лейн, – сухо отвечает он, – следи за своим тоном. Я пытаюсь поговорить с тобой, но мне кажется, что ты уже принял твердое решение, и я чувствую, что ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни.
Качая головой, я направляюсь к двери. Взявшись за дверную ручку, я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему:
– Нет, папа. Проблема в том, что ты думаешь, что бейсбол – это единственное будущее, которое у меня когда-либо будет, что игрок команды – все, чего я могу добиться. Ты больше заботишься о том, чтобы я не ушел из бейсбола, чем о том, что я говорю тебе, что буду несчастен. Ты не хочешь меня выслушать – ты хочешь попытаться убедить меня, что я совершаю ошибку и теперь вся моя жизнь пойдет коту под хвост. Но это
Открыв дверь, я выхожу, не оглядываясь, и захлопываю ее за собой. Это была пустая трата гребаного времени.
Я зол, но, если уж на то пошло, еще больше я разочарован в своем отце. Чертовски больно, что тот человек, который, как я думал, поддержит меня, несмотря ни на что, не заботится о том, что я несчастлив. Ему все равно, что я на самом деле не тот звездный игрок, каким он меня воспитывал.
Я достаю из кармана телефон и отправляю сообщение единственному человеку, с которым я чувствую себя настоящим.
На середине серии
Я тут же открываю его, когда вижу на экране имя Лейна.
Об этом я как-то не подумала. Наверное, потому, что мне на самом деле все равно, если родители узнают, что у нас с Лейном что-то есть. Но меня немного задевает, что он не хочет, чтобы мои родители знали, что мы… вместе? Я имею в виду, что технически… так и есть. А с другой стороны, не совсем. Мы еще не обсуждали, есть ли между нами нечто большее…
Он пишет сообщение, а потом прекращает. Я хмурюсь.
Через пару секунд я слышу шум за окном, а затем оно открывается, и Лейн ныряет внутрь. При виде него у меня перехватывает дыхание. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я видела его в последний раз, и каким-то образом он стал еще красивее. На его подбородке наметилась щетина, к которой я не привыкла, но которая мне определенно нравится.
Я вскакиваю с кровати и пересекаю комнату, бросаясь в его объятия, мои ноги обвиваются вокруг его талии, а руки вокруг его шеи, и я зарываюсь в него лицом.
Как ненормальная, я вдыхаю его снова и снова.
– Чертовски сильно по тебе соскучился, – он вдыхает запах моих волос так, будто мы не виделись по меньшей мере неделю, и крепко прижимает меня к себе.
Границы кажутся такими размытыми, и я совсем не знаю, что происходит между нами, но я слишком боюсь разрушить эти чары. Я
– Но прошло всего несколько часов, – я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, и он накрывает мои губы поцелуем, от которого мои конечности наливаются тяжестью, а все внутри наполняется желанием.
– Но я тоже соскучилась.
Он кивает:
– Кошмарно долгие часы. Я бы хотел, чтобы ты сегодня спала в моих объятиях. Вечерок был дерьмовый.
– Что-то случилось?
Не отпуская меня, он подходит к кровати, садится на край, обхватывает мое лицо ладонями и снова целует. Он прижимается своим лбом к моему и вздыхает.
Что-то определенно произошло – я чувствую, как напряжение волнами исходит от него, поэтому крепче обнимаю его за шею, притягивая ближе к себе.
– Расскажи мне, Лейн. Помогу, чем смогу.
– Я просто… не хочу ни о чем думать.
