Я вспомнила, сколько книг перерыла в библиотеке замка. Да я даже не поленилась спуститься в подвал, где под древними чарами хранились самые древние и оттого хрупкие документы. Толку-то…
С последним, самым удачным, на мой взгляд, рисунком расставаться не хотелось. Я аккуратно свернула его в трубочку, потом, чуть помешкав, забрала у Георга карандаши и зачем-то кисть, положив их в карман платья. И распрощалась с мужем Мелиссы.
Решив отнести посуду на кухню, обнаружила там колдовавшую над тестом Тиану. И не смущало ее, что ночь за окнами. Впрочем, Аманда и Мелисса тоже не спали, а попивали чай и болтали. Отказавшись от их компании, я накинула плащ и вышла через кухню наружу.
Весенняя ночь выдалась теплой, ласковой. Звезды сияли так ярко, будто их умыл дождь, прошедший несколько часов назад. В Шаарисе поговаривали, что погода связана с настроением хозяина Шанрассхолла. Как ни крути, а Ричард – сильный маг, потому его эмоции и могут сказаться на природе вокруг. Я не знала, верить этому или нет.
В саду тишину тревожил трелями соловей. Незатейливая песенка царапала душу. Я бродила по тропинкам, разглядывая темнеющую громаду замка, но мысли все равно возвращались к Ричарду. Вскоре добралась до того места, где туман скрывал очертания заброшенного города. Скалы темнели, нависали и казались великанами. Днем на них можно было разглядеть ползущий вереск, покрывающий горы темно-зеленым ковром. Изредка то тут, то там вспыхивали желтые пятна: цвел какой-то кустарник. Представляю, насколько прекрасными будут эти места, если их укроют фиолетовые цветы. Волшебные, прекрасные… в цвет глаз моего дракона.
– Народ, который до сих пор помнит этих зверей и ни на миг не сомневался в их существовании… – прошептала я, вспоминая слова Георга.
Что, если именно в них прячется подсказка? Ведь помнить и не сомневаться означает, что драконы когда-то видели единорогов! А учитывая, насколько древний здесь лес…
Я сорвалась с места и чуть ли не бегом направилась в сторону склепа. Если кто-то и сможет мне помочь, то это призраки. Отдышавшись у входа, нырнула в проход и на ощупь спустилась. Так торопилась, что не подумала даже вернуться на кухню, чтобы запастись свечой и спичками.
Неожиданно свет вспыхнул сам. Появился в факелах, вставленных в кольца на стенах. А передо мной моментально показался Альфред Храмс.
– Доброй ночи!
– Даже не буду спрашивать, что эм-м-м… невеста моего внука делает в склепе в столь поздний час.
– Ищет того из вас, кто видел живого единорога, – ответила я.
Альфред Храмс улыбнулся.
– Думал, уже не обратишься к нам за помощью.
– То есть среди вас есть тот, кто…
– Есть, конечно.
– А что же сами не сказали? – возмутилась я. – Между прочим, Ричард – ваш внук. И если он умрет, ваш род прекратит существование!
– Так запретил он помогать вам, – ответила Элеонора, появляясь рядом с Альфредом. – Говорит, слишком много вмешиваемся в его личные дела. Будто мы ему зла желаем…
– Так вы поможете? – нетерпеливо спросила я.
– Эй, Литаршан, хватит таиться. Все равно же подслушиваешь, я тебя чую! – крикнул Альфред.
На надгробье, стоящем у дальней стены, появился призрак молодого беззаботного юноши. Он сидел, облокотившись о камень, и ел призрачное яблоко. Встрепанные волосы, чуть раскосые глаза… В них плескалось такое неподдельное безразличие, какое можно заметить только у того, кто сгорает от любопытства, но старательно изображает, что ему неинтересен разговор.
Я подошла к нему, остановилась и уточнила:
– Поможете?
Мельком глянула на надгробие и впечатлилась датой смерти – почти семьсот лет назад.
– Вечно ты меня в какие-то авантюры впутываешь, Альф, – показательно вздохнул Литаршан. Аккуратно отложил надкушенное призрачное яблоко и посмотрел на меня. Потом хмыкнул и сверкнул глазами. – Ричард тебя точно развеет. Он ведь не знает?
– О чем? – поинтересовалась я, понимая, что речь идет о какой-то тайне. И она уж точно не связана с единорогами.
Литаршан не ответил на мой вопрос, лишь склонил голову и о чем-то задумался. Затем сощурился и сказал:
– Призраки умеют хранить тайны и стараются не лезть в дела живых без особой надобности.
– Правда, драконы на это правило смотрят сквозь пальцы, – ехидно заявила Элеонора, подплывая и посматривая на Альфреда, который, как и я, ждал ответа.
– Вы действительно жили тогда, когда по земле еще бродили единороги? – не сдержала я любопытства, решив оставить другие вопросы на потом.
– Не бродили, а буквально летали по ней, иначе их перемещение и не назовешь, – мечтательно заметил Литаршан. – Когда единорог ступает по земле, он и травинки не сломает, и букашке не навредит.
– Он настолько прекрасен, как описывают легенды? – почти шепотом спросила я.
