Да что там говорить, я нарушила даже этот доморощенный студенческий договор! Тут ведь четко прописано это волшебное слово – «взаимно». Наверное, я настолько привыкла быть одиночкой, что совершенно перестала считаться с другими. Да что там с другими – с человеком, который был для меня дороже всех на свете! Как же хочется все исправить… Ник, умоляю, дай мне этот шанс, хотя бы подойди к телефону, пожалуйста…
– Что у вас все-таки произошло? – Из-под толстых линз на меня в упор взглянули строгие глаза. – Никита ничего толком не объяснил, заперся в четырех стенах у себя в квартире. Иногда привозит продукты, оставляет сумки и тут же убегает, слова не вытянешь. Майя, выкладывай, я же понимаю, что-то стряслось… Да забери ты это, не нужно! Оставь себе. Не возражай, а то обижусь!
Пакет с аметистовой брошью и побывавшим в химчистке жакетом безвольно повис у меня в руке. Я сделала попытку еще раз отдать вещи, распрощаться и уйти, но Анна Ильинична с несвойственной ее возрасту прытью схватила меня за локоть и потащила за стол пить чай. Передо мной выросла тарелка с еще теплым, источавшим аромат ванили печеньем, но кусок в горло не лез.
Сама не знаю, для чего я спонтанно собралась и приехала сюда, найдя какой-то надуманный предлог. Анна Ильинична уже не раз говорила, чтобы я оставила весь «реквизит» для великосветского бала себе. И все-таки что-то заставило меня выйти из ступора, в котором я пребывала последние недели, и заявиться сюда, причем без приглашения, даже не предупредив о своем визите! Видимо, мне просто позарез требовалось увидеть человека, близкого Нику. Все-таки он был прав: я – жуткая эгоистка, которая только и делает, что подкидывает другим проблемы.
– Я с вами, молодежь, с ума сойду, – проворчала себе под нос Анна Ильинична, и я поежилась под ее суровым взглядом. – А ну-ка, ешь, немедленно! Оставь печенье, я тебе лучше супчику налью. И так круги под глазами, похудела, скоро совсем сил не останется…
Не слушая возражений, она метнулась на кухню, и вскоре передо мной выросла большая тарелка грибного супа. Осознав, что без обеда меня отсюда не выпустят, я послушно взяла ложку. Так и быть, подкреплюсь, а то выгляжу, как чучело. Скоро начну распугивать людей одним своим мрачным видом. Но что поделать, если ни краситься, ни наряжаться, ни обедать мне совершенно не хотелось…
О Нике не было слышно уже почти месяц. Я совсем отчаялась, впала в подавленное состояние и наверняка напоминала робота, лишившегося всех чувств и, главное, надежды. Видимо, все это красноречиво проступало в моем облике, и Анна Ильинична пристально смотрела на меня, ожидая объяснений. Ну что я могла ей рассказать? Изображать в лицах всю эту нелепую катавасию с подобием любовного треугольника было выше моих сил. Да и вряд ли в таком измотанном слезами и самокопанием состоянии мне удалось бы связно изложить нашу печальную историю.
– Если вкратце, я – полная дура, – вырвалось у меня единственное признание, наилучшим образом описывавшее ситуацию. – Эгоистка, неумеха и лентяйка, которая даже не умеет готовить. Вот такой аппетитный суп мне ни за что не осилить.
– Эту науку всегда можно одолеть, было бы желание. – Анна Ильинична улыбнулась, одобрительно глядя на мою опустевшую тарелку. – Да и внук никогда не считал это недостатком, к тому же он сам всегда может приготовить что-то вкусненькое.
– В том-то и дело. – Напрочь забыв, как должны вести себя настоящие леди, я со вздохом поставила локти на стол и задумчиво положила подбородок на руки. – Сам, все время сам… Он сказал, что устал от этого, устал от меня. И я его понимаю. Не послушалась, сделала глупость, позвонила тому подлецу, потому что хотела помочь Стасе… Игорь потом представил все в другом свете… Ник не поверил. Сказал, что передаст мне свою долю в фирме, я этого не хочу… Для оформления договора дарения потребуется и моя подпись, так я никогда ее не поставлю! Это и его фирма тоже! Да, он нашел другую работу, но…
– Какую еще работу? – Удивительно, но Анна Ильинична умудрилась выделить из моей сбивчивой речи главное, точно так же, как это обычно делал ее внук. – Девочка, ты что-то путаешь. Никакой другой работы у него нет. Собственно, он вообще все забросил, сначала сидел на даче, а когда туда приехали родители готовить сад и огород к новому сезону, вернулся в свою квартиру. Сказал, нужно побыть одному. Теперь почти не выходит из дома. Я вся испереживалась, он ведь никогда так себя не вел… Знаешь, а поезжай-ка ты к нему прямо сегодня, сразу во всем разберетесь!
Глаза за толстыми линзами загорелись воодушевлением, но я покачала головой.
– Нет. Нельзя навязываться человеку против его воли. Ник хочет другой жизни – спокойной, устроенной. Хотела бы я ему это дать, но… От меня – одни неприятности. Все свалила на него, даже не задумавшись, насколько это тяжело… Я не нужна ему. Это же очевидно. Без меня он будет счастлив.
