– Так-то лучше. – Кажется, Ник сам удивился собственному порыву, но тут же взял себя в руки и деловито продолжил: – Слезами горю не поможешь. Нам нужно все как следует обдумать, но не на голодный желудок. Встряхнитесь и накройте, наконец, на стол! Могли бы что-нибудь приготовить, хотя бы один раз, на завтрак, ради приличия! Стася, все надежды на тебя, стряпня Майи поопаснее белены будет… Помойте посуду, там еще с обеда что-то в раковине валяется. И не забудьте про заварочный чайник, а то там скоро заведется новая жизнь! Давайте, девочки, за дело! А я пока разогрею пиццу…
Устыдившись, мы со Стасей вытерли остатки слез и побежали выполнять указания. Мими потрусила за нами. И впрямь, мы слишком увлеклись своими переживаниями, совершенно забыв о необходимости поддерживать хотя бы элементарный порядок. Через двадцать минут большой стол усеяли чистые чашки и тарелки, а в центр приземлилась внушительных размеров пицца.
Незатейливый, но сытный ужин окончательно привел нас в чувство. И дело, подозреваю, было совсем не в аппетитном угощении. Как, оказывается, важно в непростые моменты жизни ощущать, что ты не одинока! Что кому-то требуется твоя забота, что ты можешь сделать приятное небезразличным тебе людям, – даже если речь идет всего-навсего об отмытом от заплесневевшей заварки чайнике… Даже Мими, похоже, прониклась нашим единением, раз принялась послушно хрустеть своим кормом. Спокойствие разлилось у меня внутри от сладостного ощущения домашнего тепла и уюта. Но расслабляться было рано…
– Простите, я, похоже, немного перегнул палку. – Ник улыбнулся, допивая чай. – Но от ваших слез у меня начинается паника, а нам важно подойти к делу хладнокровно, без лишних эмоций. Давайте вместе подумаем, что мы можем предпринять в создавшейся ситуации. Майя, помнишь, в универе нам советовали иногда прибегать к методу мозгового штурма? Давайте попробуем его применить. Выкладывайте все, что в голову придет, даже самые глупые идеи, не стесняйтесь! Пусть это покажется бредом, нелепицей, чем-то неосуществимым – все равно рассказывайте, только не молчите!
Мы со Стасей растерянно переглянулись и послушно принялись размышлять. Сначала у меня в голове царил возмутительный вакуум, но вскоре на задворках сознания шевельнулась мысль, по-настоящему безрассудная и, боюсь, не самая умная. Что ж, знавший меня как свои пять пальцев сокурсник и деловой партнер в одном лице прекрасно знал, к кому обращаться за глупыми идеями!
С минуту я напряженно думала, стоит ли делиться этой несуразицей, но потом не выдержала:
– Кирилл Андреевич по непонятной причине не хочет видеть Стасю. Доверить визит к нему постороннему человеку мы не можем – сами понимаете, пойдут сплетни, да и будет ли он разговаривать с чужаком… Словом, нам с Ником остается каким-то образом проникнуть в пансионат. Разведаем обстановку, а для этого переоденемся, например, в медсестру и сантехника, добьемся, чтобы нас пустили… Простите, если предлагаю чепуху…
– Эврика! – Лицо Ника озарилось воодушевлением. – Майя, и ничего это не чепуха, ты – гений! Похоже, у меня начинает вырисовываться план действий…
Он сорвался с места, выхватил из сумки блокнот, открыл на чистой странице и положил перед Стасей.
– Пока мы будем готовить визит в пансионат, тебе задание: запиши контакты всех людей, что крутились рядом с вами, особенно в последнее время. Не знаешь телефонов – пиши приметы и обстоятельства общения, нам все пригодится. Да, и припомни данные благотворительных организаций, с которыми ты сотрудничала. – Ник повернулся ко мне. – Майя, как-то в универе мы с тобой играли в новогодней постановке. Костюмы оставались у тебя, они еще целы? В кладовке лежат? Отлично, тогда завтра утром съездим к тебе и заберем. И нужен еще один наряд, на всякий случай, я поищу…
Вдохновленный неведомой нам пока идеей, он уткнулся в экран телефона, но, уловив наше недоумение, поднял взгляд и просиял улыбкой:
– Девочки, не грустите! Этот подлец обвел нас вокруг пальца, но пришло время исправить свои ошибки. Не сомневаюсь, мы тоже способны провернуть аферу века!
– Вы из благотворительной организации? Ах, это так интересно! – пролепетала барышня на ресепшен, кидая на Ника призывные взгляды. Уж и не знаю, как она умудрилась оценить привлекательную внешность моего друга, если его лицо на две трети скрывала пушистая белая борода, а под глазом желтел синяк, кое-как закрашенный моим тональником. – Какое прекрасное, благородное начинание!
