Я нерешительно затопталась на месте. Как же мне хотелось сказать, что моя легкая влюбленность – не любовь! – осталась в прошлом… Что это было лишь мимолетное увлечение, навеянное скукой и не иначе как временным помрачением рассудка. Что отныне тот, кого недавно я мнила мужчиной своей жизни, вызывал у меня одно только отвращение. Что мне очень хочется вспомнить, о чем мы с Ником беседовали в день злополучной свадьбы Стаси. Кажется, тогда мне на ум пришло что-то очень интересное… К несчастью, нужные слова никак не желали подбираться, и мне оставалось лишь отрицательно качать головой, словно это могло как-то повлиять на выводы Ника.
– Понятно, – не дав толком объясниться, прервал он. И, отбросив снежок в сторону, направился к машине. – Поехали. Пора разобраться с этой «аферой века».
Уютный дачный домик погрузился в уныние. Метель мела второй день без перерыва, словно вознамерившись занести тоскливым снегом все наши надежды на реванш. Стася еще пару раз набрала номер Петра и, не дождавшись ответа, уселась на диванчике в большой комнате, выполнявшей одновременно функции гостиной и столовой, в обнимку с семейным фотоальбомом. Я видела, как она с трудом удерживается от слез, но упорно продолжает перелистывать страницы, наверняка коря себя за излишнее легкомыслие.
Я впала в похожее состояние, хотя градус самобичевания у меня был несоизмеримо выше. В конце концов, это с моих дурацких попыток внести свежую струю авантюризма в рутинное существование и началась вся эта история. Можно было сколько угодно уговаривать себя, что знакомство с Игорем – чистой воды случайность, что он все равно окрутил бы Воздвиженских, что мы с Ником способны все исправить… Признаться, я не представляла, как подступиться к решению столь глобальной проблемы, а при мысли о том, что творится с отцом Стаси, запертым в четырех стенах, мне становилось дурно.
Тревожил меня и Ник. После крайне неприятного разговора с Игорем друг не выходил из состояния мрачной задумчивости. Иногда он уединялся в дальней комнате, кому-то звонил, пытался что-то выяснить, но, судя по подавленному виду, эти усилия ни к чему не приводили. Не удивлюсь, если обычный для Ника оптимизм пошатнулся после унизительных речей Игоря. У меня самой в ушах так и звучали гаденькие смешки про платонический союз и фригидную зануду в дешевых шмотках, а ведь моему другу пришлось выслушать оскорбления гораздо серьезнее! Я попыталась было обсудить с Ником эту тему, чтобы уже никогда больше к ней не возвращаться, но он лишь отмахнулся: мол, есть дела и поважнее.
В голове у меня царил форменный кавардак. Прежде всего, я совершенно не понимала, как помочь Стасе. Вот пойдем мы в суд, укажем, что ее брак был заключен фиктивно, без намерения создать семью. И как это подтвердить? В конце концов, Игорь способен убедительно изображать романтические чувства – кому, как не мне, это знать. Слово Стаси против его слова, и еще неизвестно, кому поверят…
А еще меня все больше одолевали сомнения по поводу дружбы с Ником. Убежденность Игоря в том, что давний друг ко мне неравнодушен, не давала покоя. В самом деле, с чего это Ник благородно отказался от лавров за спасение Мими, почему помогал постороннему, в сущности, человеку? На ум тут же пришло обещание проявить наконец-то инициативу, сквозь зубы брошенное в лесу. Ник никогда так себя не вел! Неужели действительно ревновал и хотел, чтобы понравившийся мне мужчина обрел счастье с другой? Но на прежние мои романы друг реагировал спокойно! Впрочем, тогда это были ни к чему не обязывавшие интрижки, а Игоря я сразу возвела в ранг идеала.
Я подолгу останавливала взгляд на Нике, озабоченном проблемами Воздвиженских, и пыталась разобраться в своих чувствах к нему. И почему обстоятельства сложились так, что со студенческих лет мы увязли в зоне дружбы? Почему не попробовали стать ближе еще тогда? Ах да, мы же заключили нелепый договор о платонической любви! Я вдруг представила, каково это: быть девушкой Ника. Нежиться в крепких объятиях, касаться мягких чувственных губ, смеяться его шуткам… Представила – и лишь усилием воли вынырнула из необычных, но таких сладких грез. Ох, пора заканчивать с фантазиями, а то скоро при каждом слове или случайном прикосновении напарника меня будет бросать в дрожь…
Близилось время ужина, и, по-хорошему, давно пора было озаботиться приготовлением еды и накрыть на стол. Но обычно баловавший нас блинами и омлетами Ник снова старался выяснить что-то по мобильному, а я, уставившись в окно, то ругала, то жалела себя. Стася пыталась накормить Мими – собачка явно тосковала по хозяину и редко подходила к выделенной ей мисочке.
