Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Боюсь, я не была вам и вашим друзьям таким другом, каким были вы по отношению ко мне и моим друзьям. Но я рада, что смогла помочь вам хотя бы чем-то. — Она поклонилась мне, на этот раз низко. — А теперь мне пора. Надо приводить в движение все, что способно помочь вашим коллегам.

Я поклонился в ответ:

— Спасибо.

Лилия поклонилась моим спутникам, а за ней и Хват. А потом они быстро ушли.

Я плюхнулся на край эстрады — ноги мои подкашивались.

Мёрфи села рядом.

— Что дальше? — спросила она, помолчав немного.

Я устало потер глаза:

— На освященную территорию, наверное. Не думаю, чтобы нас стали преследовать прямо сейчас, но и рисковать нет смысла. Вернемся к Фортхиллу, удостоверимся, что все в порядке. Поедим. Выспимся.

Мёрфи застонала — почти сексуально.

— Этот план мне нравится. Умираю с голоду.

Я сидел, глядя на Молли и Черити, и меня глодала тревога. Меня послали найти черную магию. Я нашел ее — это оказалась Молли. Она использовала свои способности для того, чтобы перекроить чужие мозги, и, какими бы благородными целями она ни руководствовалась, я-то знал, что это не могло не оставить в ее душе темного отпечатка. Мне лучше других было известно, какая опасность продолжает грозить Молли. И какую опасность может представлять для других она сама.

Я спас ее от злобных фэйри, да, — но теперь над ней нависла новая, куда более серьезная опасность.

Белый Совет. Стражи. Меч.

Рано или поздно кто-нибудь еще проследит черную магию вплоть до ее источника. Если я не приведу ее на суд Совета, это сделает кто-нибудь другой. Хуже того, если та воздействующая на чужие сознания магия, которую она использовала, начала уже действовать и на саму Молли, калечить ее, девушка представляет собой серьезную угрозу и для себя самой, и для других. Она может съехать с катушек, в точности как тот мальчишка, казнь которого стала прелюдией к событиям нескольких последних дней.

Если я выдам ее Совету, я, возможно, буду нести ответственность за ее смерть.

Если нет — буду нести ответственность за тех, кого она может покалечить.

Хотелось бы мне избавиться от этой чудовищной усталости. Может, тогда удалось бы найти какую-нибудь альтернативу. Я решил отложить завтрашние заботы на завтра. Я был жив, более или менее невредим и в здравом рассудке. И люди, которые стояли рядом со мной, — тоже. Мы вернули девушку целой. Мать обнимала ее так истово, что я даже начал ощущать себя этаким катализатором их примирения.

Возможно, мне удалось-таки исцелить раны этой семьи. И это уже было чертовски здорово. Я испытывал самую настоящую гордость, и это грело мне душу. Я помог снова свести мать и дочь. На сегодня этого было достаточно.

Томас присел по другую сторону от Мёрфи, пощупал шишку на лбу и поморщился.

— Гарри, — сказал он. — Объясни мне, на кой черт мы с тобой все время влезаем во всякие безумные истории?

Мы с Мёрфи переглянулись с улыбкой, и я промолчал. Так мы трое сидели и смотрели, как Черити, устроившись на полу перед первым рядом кресел кинозала, крепко прижимает к себе дочь.

Молли прижалась к ней почти как малое дитя.

— Мама, — произнесла она очень тихо, не открывая глаз. — Мама.

Черити не сказала ничего, только обняла ее еще крепче.

— О! — сказал Томас. — Правильно.

— Вот именно, — кивнул я. — Правильно.

Отец Фортхилл встретил нас в своей обычной манере: тепло, радушно, участливо и хлебосольно. Поначалу Томас собирался остаться на улице, но я взял его за грудки — за кольчугу! — и бесцеремонно втащил за собой. При желании он, конечно, мог бы высвободиться без труда, поэтому я не сомневался, что он не особенно против. Братец изобразил вялый протест, пробурчав что-то, но осторожно кивнул Фортхиллу, когда я представил его. Затем Томас шагнул в прихожую и напустил на себя обыкновенный отсутствующий вид.

Когда мы вошли, младшие Карпентеры спали без задних ног, но кто-то из них заворочался, услышав скрип двери, и маленький Гарри открыл глаза, сонно заморгал, а затем испустил при виде матери восторженный вопль. Это разбудило остальных, и все налетели на Черити и Молли со счастливыми возгласами, наперебой пытаясь обнять их и поцеловать.

Я наблюдал за этим со стула в другом конце комнаты, где и задремал сидя, пока не вернулся Фортхилл с едой. Стульев на всех не хватило, и Черити в итоге села на полу, прислонившись спиной к стене, уплетая сэндвичи, а дети теснились на расстоянии вытянутой руки от нее.

Я набивал рот без зазрения совести. Использование магии, напряжение и финальный подъем сквозь холод выпотрошили меня начисто, и в желудке царил взрывоопасный вакуум.

— Спасение! — пробормотал я. — Вот оно, счастье.

— Чертовски верно, — согласилась Мёрфи, прислонившаяся к стене рядом со мной.

Она вытерла рот рукавом и посмотрела на часы. Потом дожевала последний сэндвич и принялась пересчитывать время.

— Нас не было почти двадцать четыре часа. Это что же, получается, мы совершили путешествие во времени? — спросила она.

— О, ради бога, нет, — ответил я. — Это на первых позициях в списке Вещей, Которые Нельзя Делать. Один из Семи законов магии.