Доказательства вины. Белая ночь полностью

Если кто-то на борту рассчитывал причинить мне вред, разумнее всего с его стороны было бы не подавать признаков жизни, заманивая меня на борт. Это изрядно уменьшало мои шансы избежать нападения, а его шансы пальнуть в меня, напротив, повышало, — собственно, рассуждая логически, только так и можно иметь дело с чародеями. Дайте только нашему брату перевести дух, и с нами хлопот не оберешься.

— Хорошо, — бросил я Элейн, не спуская глаз с катера. — Я поднимаюсь на борт.

— Думаешь, это разумно?

— Нет. — Я оглянулся на нее. — У тебя есть план получше?

— Нет, — призналась она.

— Тогда прикрой меня.

— Прикрыть тебя? — скептически покачала головой Элейн, но перехватила свободный конец цепи левой рукой, и на звеньях заиграли едва заметные вспышки света, — сомневаюсь, чтобы их заметил кто-нибудь кроме меня. — Я-то думала, что приехала сюда работать. А выходит, я в каком-то полицейском боевичке.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Я дурачок, но дурачок красивый. Это ты у нас мозговитый консерватор.

— А если мне хочется быть дурочкой?

— Тогда можешь сама прыгать на этот чертов катер.

— Брось командовать, — сказала она тоном, которым обычно повторяют наспех заученный список покупок. — Мы здесь затем, чтобы ловить маньяков, а не превращаться в них. И не делай там никаких глупостей — у меня всего две с половиной секунды на действия, прежде чем я уйду.

— Это воодушевляет, — сказал я и прыгнул с причала на палубу.

Я пригнулся, готовый к неприятностям, но никто на меня не бросался. Один из соседних катеров завел двигатель, который вряд ли прошел бы тест на чистоту выхлопа, не говоря уже о шумности, но даже так я расслышал негромкий стук где-то внизу, под палубой. Я застыл, но никаких других звуков мне разобрать не удалось, если не считать продолжавшего грохотать неподалеку мотора, который, судя по доносившемуся запаху, еще и бензина жег втрое против нормы.

Стараясь двигаться по возможности тише, я обогнул рубку. Зазора между рубкой и леером оставалось всего ничего, так что мне пришлось пробираться бочком. Я осторожно выглянул из-за угла рубки: пустая палуба, раскрытая дверь и короткая лесенка, ведущая внутрь катера. До сих пор я не видел никого, хотя чье-то присутствие постоянно ощущалось: кто-то явно находился там, внизу, и этот кто-то явно знал о моем присутствии.

Возможно, мне стоило бы побродить снаружи, прислушиваясь и принюхиваясь в надежде обнаружить и другие намеки на то, кто же находится на катере. Впрочем, заниматься этим долго я все равно не смог бы: слишком подозрительной показалась бы окружающим моя фигура, шмыгающая, пригибаясь, по палубе без видимой цели. Конечно, кто-нибудь и не обратил бы на это внимания. Черт возьми, да большинство нормальных людей не обратили бы на это внимания. Но наверняка найдется один такой, который сочтет это достаточно подозрительным, чтобы звякнуть в полицию.

— К черту! — буркнул я. И, удостоверившись, что спина моя надежно защищена плащом, выставил вперед руку с браслетом и скользнул вниз по ступенькам.

Недоброе я ощутил примерно за полсекунды до того, как кто-то обрушился на меня со спины, с лестницы, — должно быть, он поджидал меня, распластавшись на крыше рубки, где я никак не мог его увидеть. Я начал поворачиваться к нему лицом, но его пятки с силой ударили меня в правую лопатку и швырнули вперед.

Мой заговоренный плащ чертовски надежно защищает меня от зубов, когтей и даже пуль, но в случае простого удара проку от него практически никакого. Охнув от боли, я успел выбросить перед собой защитное поле и тут же убрать его, пока сам не расплющился, как при столкновении с кирпичной стеной. Короткий импульс энергии достаточно замедлил мое падение, чтобы я успел сгруппироваться и покатиться по полу. Я остановился, стоя на карачках лицом к лестнице, по которой стремительно спускался ко мне Томас, и выражение его лица не обещало ничего хорошего.

На нижней ступеньке он задержался, пригнувшись; в одной руке у него был один из тех причудливо изогнутых ножей, которыми пользуются гурки, в другой — двуствольный дробовик с обрезанными дюймов до шести стволами, нацеленными точно мне в голову. Роста в моем брате без малого шесть футов, он худощав и собран из плетеных кожаных ремней и стальных тросов. Глаза на бледном лице пылали гневом — обычный серый цвет грозовой тучи сменился в них яростным металлическим блеском, а это означало, что тело его трансформировалось и сила у него теперь не человеческая, а вампирская. Поверх длинных, до плеч, черных волос он повязал красную пиратскую бандану — и даже так он выглядел более стильно, чем я.

— Томас! — рявкнул я. — Ты чего?

— Слушай сюда, жопа. У тебя есть единственный шанс сдаться. Убери заклятия — и лицом к стене!

— Томас, да не валяй же дурака. Только этого мне сейчас не хватало.

Томас оскалился в недоброй ухмылке:

— Брось. Ты здорово притворяешься, но я-то знаю, что ты не Гарри Дрезден. Настоящий Дрезден ни за что не приперся бы сюда с теткой вместо собаки.

Я вылупил на него глаза и опустил руку с оберегом.