Я пытаюсь взбодриться по дороге в кухню. Не хочу, чтобы Амара догадалась, как сильно я переживаю. Не хочу, чтобы она волновалась из-за моих невзгод. Не хочу, чтобы она сожалела о том, что со мной. Пока это возможно, я хочу быть тем мужчиной, в которого она влюбилась, а не тем, кем становлюсь.
Войдя, вижу, что Амара уставилась в телефон. Она выглядит измученной. Когда я подхожу к ней, она подпрыгивает от неожиданности. Амара оборачивается, торопливо помешивая пасту, как будто забыла о ней.
Я подхожу к ней, встаю сзади, обхватывая ее, и она прижимается спиной к моей груди. Я обнимаю ее сзади, мой подбородок покоится на ее плече, а наши тела крепко прижимаются друг к другу. Я вожу губами по ее коже, приникая долгим поцелуем к ее шее. Я кайфую от мурашек на ее теле. Меня будоражит, как она откликается на мои прикосновения.
– Твой отец? – спрашиваю я.
Она замирает, кивая едва заметно. Она по-прежнему не хочет разговаривать с отцом, но он не отступает. Я вижу, как меняется выражение ее лица, когда он ей пишет. Она делает вид, что ей все равно, но глаза ее выдают.
– Позвони ему, милая. Встреться с ним, – я опускаю глаза и снова целую ее в шею. – Вот только что в коридоре я мечтал в последний раз поговорить с отцом, хотел спросить его совета, услышать от него слова поддержки, что все будет хорошо. Но я не могу, Амара. Он больше никогда не напишет мне. Он никогда больше не попросит меня о встрече. Я больше никогда не услышу от него ни слова. Ты же все еще можешь увидеться со своим отцом.
По ее щеке ползет слеза, и я нежно смахиваю ее поцелуем.
– Думаешь, стоит? – шепчет она. – Все так сложно, Ноа… он плохой человек, но я не знаю… он мой отец. Поначалу я злилась, но теперь, когда у меня появилось время, чтобы все переварить, я понимаю, что отчасти хочу с ним увидеться. У меня так много вопросов, и только он может дать на них ответы.
Я поворачиваю Амару лицом к себе, ее взгляд устремлен на меня. Наклонившись, я убираю ей волосы с лица, заправляя их за ухо.
– Хочешь поговорить об этом, любимая? Если хочешь, я всегда буду рядом.
Она качает головой.
– Очень много всего, и я… я не думаю… я пытаюсь сказать, что мне, наверное, стоит поговорить с ним, прежде чем говорить с кем-то еще. О своем прошлом я знаю только то, что рассказала мне мама. Думаю, я, наконец, готова услышать его версию.
Я киваю. Мне интересно, что такого сделал ее отец. Даже Мэдди не знает. Я сам не смог ничего найти в Интернете. Нигде нет никаких упоминаний об отце Амары. Ни фотографий, ни старых статей, ничего. Судя по всему, он изменил матери и бросил их, но я не уверен.
– Хорошо, любимая. Выслушай его правду, а потом реши, хочешь ли впускать его в свою жизнь. Не суди о нем по высказываниям других. Кроме того, прошло уже много лет, верно? Возможно, он изменился. Я бы отдал целый мир, чтобы еще хоть раз увидеться с отцом. Поговори с ним, а потом принимай решение.
Она смотрит мне в глаза, и, кажется, она что-то в них ищет. Надежду. Ободрение А может, все сразу. Что бы то ни было, кажется, она это нашла, потому что от ее улыбки на душе становится светлее, и на мгновение в моем мире все становится на свои места.
– Я люблю тебя, Ноа.
Наклонившись, я прижимаюсь к ее лбу, изливая все свои чувства в целомудренном поцелуе.
– Я люблю тебя еще больше.
И это правда. Она дороже мне всего на свете. Любовь к ней стоит любого испытания, которое Гарольд мне посылает, любого испытания страхом и неизвестностью. Стоит всего, и даже большего.
Моргаю, стараясь не обращать внимания на назойливое жужжание телефона, которое медленно, но верно выводит меня из мечтательной дремоты. Обернувшись, машинально тянусь за телефоном, закрывая глаза, поднося его к уху.
Во мне велик соблазн проигнорировать звонок, заблокировать телефон и убрать его подальше, но что-то не так. В глубине души чувствую, что что-то случилось. Руки дрожат, когда я подношу телефон к уху и отвечаю на звонок.
– Амара Астор?
Женщина по телефону говорит спокойно и профессионально. Слишком профессионально, чтобы звонить мне посреди ночи. Ее тон меня скорее настораживает.
– Слушаю, – говорю я тихо, но с нотками страха.
– Я звоню из госпиталя Ридженси. Ваш номер телефона был сохранен в телефоне мистера Симмонса как контактный телефон для экстренных случаев.
Она делает паузу. Я тяжело сглатываю.
– Я его дочь, – говорю я ей. – Что с отцом? – Я приподнимаюсь, на глаза наворачиваются слезы. Одеяло спадает, и Ноа поворачивается во сне, протягивая ко мне руки.
– Ваш отец в критическом состоянии, мисс Астор. Врач сможет больше вам рассказать, – ее голос звучит неуверенно, будто бы ей не хотелось вообще делать этот звонок.
– Скоро буду.
Я вешаю трубку, чувствуя себя ужасно, мои руки дрожат. Месяцы. Месяцы я игнорировала его, а теперь могу лишиться возможности поговорить с ним один-единственный раз.
– Что случилось? – спрашивает Ноа спросонок. Он приподнимается и, поднеся палец к моему подбородку, разворачивает меня лицом к себе. – Что случилось, Амара?
Обвив его шею руками, я обнимаю его, проваливаясь в его крепкие руки.
