Он кивает, по щеке бежит слеза. Я сжимаю его руку, в голове проносится тысяча сожалений. Жалею, что не расспросила Ноа подробнее о его родителях. Жалею, что не выяснила у мамы большего, когда она попросила меня держаться от него подальше. Жалею, что так долго игнорировала сообщения отца. Жалею, что не рассказала Ноа о том, что сделал мой отец, и он смог бы разгадать секреты нашей семьи, даже если бы я ни о чем не узнала. Жаль, что не прислушалась к советам дедушки. Жаль, что не позволила Ноа уйти, когда он попытался. Я сожалею о многом, но это ничего не меняет. Я не могу изменить прошлое. Я могу лишь со свойственным мне мужеством смотреть в будущее.
По дороге домой мысли в голове ходят ходуном. Домой. Когда я начала считать дом Ноа своим? Я даже не знаю, рад ли он мне сейчас и хочет ли он меня вообще видеть? Не могу отделаться от мысли, что я потеряла его в тот момент, когда он понял, кто мой отец. Мне не по себе заходить в дом, что меня там ждет? У меня нет ни слов, ни оправданий. Учитывая, кем я являюсь, я не имею права бороться за него, за нас.
Он хоть и знает, кто мой отец, но сомневаюсь, что он знает всю историю. Вряд ли он знает, что его родители умерли из-за меня. Как он сможет любить меня? Как он сможет быть со мной? И разве я могу на это рассчитывать?
Я вся дрожу, подходя к входной двери. В доме тихо. Я останавливаюсь в прихожей, разглядывая фотографии на стенах. Фотографии оборванных жизней. Из-за меня.
У меня сводит живот, когда я поднимаюсь вверх по лестнице. Слышу шаги Ноа, и мне становится не по себе. Я боюсь встретиться с ним лицом к лицу. Боюсь, что он посмотрит на меня, как на чужую. Не уверена, что мое сердце выдержит это испытание, хотя знаю, что заслуживаю.
Я судорожно вздыхаю, замирая, стоя перед закрытой дверью спальни. Изо всех сил пытаюсь набраться храбрости. Я тяжело сглатываю и открываю дверь. Сердце громко стучит, когда я делаю нерешительный шаг вперед.
Я не могу смотреть ему в глаза. Вместо этого я смотрю на открытый чемодан на его кровати. Только через пару мгновений я понимаю, что он пакует не мою одежду, а свою собственную.
Я поднимаю глаза. Все мои опасения оправдываются. Он смотрит на меня с отвращением, качая головой, затем отводит взгляд, будто ему невыносимо смотреть на меня.
– Куда ты собрался? – шепчу я.
– Куда угодно. Подальше от тебя. Нас. От всего этого, – говорит, жестикулируя между нами.
Я сглатываю слезы, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
– Не надо, – мой голос срывается, и я обхватываю себя руками. – Я уйду. Это твой дом.
Ноа смеется леденящим душу смехом.
– Нет. Это просто здание. Твой отец разрушил мой дом.
Я не свожу глаз со своих ног, не в состоянии взглянуть ему в глаза.
– Клянусь, Ноа. Я ни о чем не знала. Я даже не подозревала.
Он в спешке закрывает чемодан.
– Ты правда думаешь, что я тебе поверю? – его голос грубый, злобный. Я не виню его, но все же мне больно. Всеми фибрами души я хочу сказать ему, но держу эти слова в себе. Пожалуйста, останься. Посмотри на меня. Я люблю тебя.
Но вместо этого я пытаюсь скрыть слезы, ногтями впиваясь в руки. Боль помогает мне сдерживать слезы, но она не утешит мое ноющее сердце.
– Я хочу, чтобы ты ушла, – говорит он мягко. – Я хочу, чтобы тебя здесь не было, когда я вернусь. Чтоб и след твой простыл из моего дома. Ни единого напоминания о той ошибке, которую я совершил.
Он проходит мимо меня, задевая меня плечом. Мне так хочется прижаться к нему, схватить его за руку и умолять его остаться… но у меня нет на это права.
Я провожаю его взглядом.
Ноа уходит, ни разу не оглянувшись. Я слышу, как входная дверь захлопывается, и вместе с Ноа уходит моя самая большая любовь, которую я когда-либо испытывала. Я чувствую это до глубины души. Я потеряла его и, возможно, никогда больше не увижу.
Я падаю на колени в спальне, которую мы делили, зная, что больше не проведу здесь ни ночи. Ни ночи в его объятиях. Слезы обжигают, а горло сжимается от безудержного плача. Я сворачиваюсь клубком у двери, оплакивая все, что мы потеряли с Ноа, все то, чего у нас никогда больше не будет.
Я набираю код от входной двери, чтобы войти в пентхаус Грейсона. Я замираю, когда дверь открывается прежде, чем я успеваю пройти через бесчисленные меры безопасности.
Прислонившись к двери, Ария смотрит на меня обеспокоенным взглядом.
– Три часа ночи, – говорит она. – Как ты здесь оказался?
Грейсон появляется за ее спиной и кладет ей руку на плечо.
– Проходи, дружище, – говорит он без лишних вопросов.
Я следую за ним, останавливаясь в коридоре. Последний раз я здесь был с Амарой. Гоню все мысли о ней прочь, едва в силах вынести боль.
Ария указывает кивком головы в сторону гостиной, и я следую за ней. Мои шаги тяжелые и нерешительные. Мне придется обо всем ей рассказать, но как только я это сделаю, между Амарой и мной все будет кончено.
